Деньги в средневековой Англии
Марка в Средние века использовалась в качестве счетной единицы, такой английской монеты не существовало. 1 марка равнялась 2/3 фунта, то есть 160 пенсам (или 13 шиллингам и 4 пенсам).
В 1300 году слуга (служанка) или свинопас получали по 1 фунту в год. Плотник — 3–4 фунта в год, его подмастерье — 2 фунта, бондарь — 3 фунта, каменщик — 5–8 фунтов, главный оружейник — 16 фунтов, адвокат высшего ранга — до 300 фунтов.
В начале XIV века за 1 пенс можно было купить 6 селедок, или 6 миног, или 2 дюжины куриных яиц, или пол-литра качественного вина, или 3 литра доброго эля. За 6 пенсов — гуся. За 6 шиллингов — тушу коровы. За шиллинг — тушу барана или 5 гусей.
- «Деньги». Приложение №17 от 30.06.2020, стр. 74
Сколько шиллингов в фунте стерлингов
Менее полувека назад в Великобритании была в ходу традиционная денежная система, состоявшая из трех элементов: фунтов стерлингов, шиллингов и пенни. Нам, наследникам десятичной системы размена, такое деление показалось бы неудобным: поди запомни, сколько пенсов в шиллинге и сколько шиллингов в фунте! Но по этим правилам размена почти вся средневековая Европа жила больше тысячи лет. Откуда она взялась и сколько же пенни заключалось в фунте, рассказывает историк Артем Ефимов, ведущий телеграм-канала «Пиастры!»
В VIII веке франкский король Пипин Короткий, а затем его сын, император Карл Великий, творчески освоив римское наследие, заложили в Европе традицию трехэлементной денежной системы, которая просуществовала больше тысячи лет.
Тремя элементами каролингской денежной системы были римские фунт, солид и денарий. Фунт (по-латыни libra — отсюда французский ливр, итальянская и прочие лиры) — около 490 грамм серебра — выполнял функцию крупной счетной денежной единицы.
Солид (solidus, в прошлом золотая монета Римской империи; по-французски назывался «соль», потом «су»; по-итальянски — «сольдо»; по-немецки — «шиллинг») поначалу также был счетной денежной единицей и не существовал в физическом виде. Он составлял 1/20 фунта. «Шиллинг хлеба» — это своеобразная мера веса: количество хлеба, которое можно купить на 1/20 фунта серебра.
При первых Каролингах в физическом виде существовали только серебряные денарии (по-французски «денье»; немецкое «пфенниг» и английское «пенни» обозначали ту же монету, но эти названия произошли, по-видимому, не от латинского denarius, а от каких-то германских слов). Денарий составлял 1/12 солида и, соответственно, 1/240 фунта, то есть в каролингскую эпоху представлял собой монету примерно в 2 грамма серебра.
1 фунт = 20 шиллингов = 240 пенни — английская денежная система, просуществовавшая до 1971 год. На письме она традиционно обозначалась £sd: libra, solidus, denarius.
Подобные «тройчатки» существовали по всей Европе на протяжении Средних веков и значительной части Нового времени: во Франции — ливр, су, денье; в Испании — песо, реал, мараведи; в Германии — талер, крейцер (или грош, или шиллинг), пфенниг; ну и так далее. А первой в мире валютой десятичного размена, как мы уже писали, в XVI веке стал российский рубль, состоявший из 100 копеек.
Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.
Собака Баскервилей
Мы позавтракали рано, и Холмс, облаченный в халат, приготовился к приему посетителей. Наши клиенты не опоздали ни на секунду — как только часы пробили десять, доктор Мортимер вошел в кабинет в сопровождении молодого баронета. Последнему было лет тридцать. Небольшого роста, коренастый, крепкий, он производил впечатление очень живого, здорового человека. Выражение его лица показалось мне упрямым; карие глаза смело смотрели на нас из-под густых темных бровей. Коричневый костюм спортивного покроя и смуглая обветренная кожа свидетельствовали о том, что этот человек отнюдь не домосед и не белоручка, и в то же время спокойная, уверенная осанка выдавала в нем истинного джентльмена.
Our breakfast-table was cleared early, and Holmes waited in his dressing-gown for the promised interview. Our clients were punctual to their appointment, for the clock had just struck ten when Dr. Mortimer was shown up, followed by the young baronet. The latter was a small, alert, dark-eyed man about thirty years of age, very sturdily built, with thick black eyebrows and a strong, pugnacious face. He wore a ruddy-tinted tweed suit and had the weather-beaten appearance of one who has spent most of his time in the open air, and yet there was something in his steady eye and the quiet assurance of his bearing which indicated the gentleman.
— Сэр Генри Баскервиль, — представил его нам доктор Мортимер.
«This is Sir Henry Baskerville,» said Dr. Mortimer.
— Да, он самый, — сказал баронет. — И любопытнее всего то, мистер Холмс, что если б мой друг не предложил мне посетить вас, я пришел бы к вам по собственному почину. Вы, говорят, умеете отгадывать разные ребусы, а я как раз сегодня утром столкнулся с таким, который мне не по силам.
«Why, yes,» said he, «and the strange thing is, Mr. Sherlock Holmes, that if my friend here had not proposed coming round to you this morning I should have come on my own account. I understand that you think out little puzzles, and I’ve had one this morning which wants more thinking out than I am able to give it.»
— Присаживайтесь, сэр Генри. Если я правильно вас понял, то по приезде в Лондон с вами произошло нечто не совсем обычное?
«Pray take a seat, Sir Henry. Do I understand you to say that you have yourself had some remarkable experience since you arrived in London?»
— Я не придаю этому особого значения, мистер Холмс. По-видимому, надо мной кто-то подшутил. Но сегодня утром я получил вот это письмо, если только оно заслуживает подобного внимания.
«Nothing of much importance, Mr. Holmes. Only a joke, as like as not. It was this letter, if you can call it a letter, which reached me this morning.»
Он положил на стол конверт, и мы стали разглядывать его. Конверт оказался самым обыкновенным, из серой бумаги. Адрес — «Отель «Нортумберленд», сэру Генри Баскервилю» — был написан крупными печатными буквами; на почтовом штемпеле стояли: «Черинг-кросс» и время отправления — вечер предыдущего дня.
He laid an envelope upon the table, and we all bent over it. It was of common quality, grayish in colour. The address, «Sir Henry Baskerville, Northumberland Hotel,» was printed in rough characters; the postmark «Charing Cross,» and the date of posting the preceding evening.
— Кто-нибудь знал, что вы остановитесь в отеле «Нортумберленд»? — спросил Холмс, бросив пытливый взгляд на нашего гостя.
«Who knew that you were going to the Northumberland Hotel?» asked Holmes, glancing keenly across at our visitor.
— Никто не знал. Я решил, где остановиться, только после встречи с доктором Мортимером.
«No one could have known. We only decided after I met Dr. Mortimer.»
— Но доктор Мортимер, очевидно, сам там остановился?
«But Dr. Mortimer was no doubt already stopping there?»
— Нет, я живу у знакомых, — сказал доктор. — Никто не мог знать, что мы поедем именно в этот отель.
«No, I had been staying with a friend,» said the doctor. «There was no possible indication that we intended to go to this hotel.»
— Гм! Значит, вашими передвижениями кто-то очень интересуется.
Холмс вынул из конверта сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его и положил на стол. Посередине страницы стояла одна-единственная фраза, составленная из подклеенных одно к другому печатных слов. Она гласила следующее: «Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот». Слова «торфяных болот» были написаны от руки, чернилами.
«Hum! Someone seems to be very deeply interested in your movements.» Out of the envelope he took a half-sheet of foolscap paper folded into four. This he opened and spread flat upon the table. Across the middle of it a single sentence had been formed by the expedient of pasting printed words upon it. It ran: «As you value your life or your reason keep away from the moor.» The word «moor» only was printed in ink.
— Так вот, мистер Холмс, — сказал сэр Генри Баскервиль, — может быть, вы разъясните мне, что все это значит и кто проявляет такой интерес к моим делам?
«Now,» said Sir Henry Baskerville, «perhaps you will tell me, Mr. Holmes, what in thunder is the meaning of that, and who it is that takes so much interest in my affairs?»
— А что скажете вы, доктор Мортимер? На сей раз тут как будто нет ничего сверхъестественного?
«What do you make of it, Dr. Mortimer? You must allow that there is nothing supernatural about this, at any rate?»
— Да, сэр, но, может быть, письмо послано человеком, который убежден в том, что вся эта история совершенно сверхъестественна.
«No, sir, but it might very well come from someone who was convinced that the business is supernatural.»
— Какая история? — резко спросил сэр Генри. — Вы, джентльмены, по-видимому, осведомлены о моих делах гораздо лучше, чем я сам!
«What business?» asked Sir Henry sharply. «It seems to me that all you gentlemen know a great deal more than I do about my own affairs.»
— Мы посвятим вас во все, сэр Генри. Без этого вы не уйдете отсюда, поверьте моему слову, — сказал Шерлок Холмс. — А сейчас давайте займемся этим весьма любопытным документом, который был составлен и опущен в почтовый ящик вчера вечером. Уотсон, есть у нас вчерашний «Таймс»?
«You shall share our knowledge before you leave this room, Sir Henry. I promise you that,» said Sherlock Holmes. «We will confine ourselves for the present with your permission to this very interesting document, which must have been put together and posted yesterday evening. Have you yesterday’s Times, Watson?»
«It is here in the corner.»
— Будьте любезны, дайте, пожалуйста, ту страницу, где передовая статья. — Он быстро пробежал ее глазами. — «Свобода торговли». Прекрасная передовица! Разрешите мне прочитать вслух один абзац. «Если кто-нибудь будет стараться внушить вам, что та отрасль промышленности, в которой вы лично заинтересованы, находится под защитой протекционных тарифов, держитесь подальше от таких людей, ибо рассудок должен вам подсказать, что подобная система в конце концов подорвет наш импорт и нарушит нормальную жизнь нашего острова, интересы которого дороги всем нам». Что вы об этом скажете, Уотсон? — воскликнул Холмс, радостно потирая руки. — Блестящая мысль, не правда ли?
«Might I trouble you for it—the inside page, please, with the leading articles?» He glanced swiftly over it, running his eyes up and down the columns. «Capital article this on free trade. Permit me to give you an extract from it. ‘You may be cajoled into imagining that your own special trade or your own industry will be encouraged by a protective tariff, but it stands to reason that such legislation must in the long run keep away wealth from the country, diminish the value of our imports, and lower the general conditions of life in this island.’ What do you think of that, Watson?» cried Holmes in high glee, rubbing his hands together with satisfaction. «Don’t you think that is an admirable sentiment?»
Доктор Мортимер посмотрел на Холмса, как смотрят заботливые врачи на тяжело больных пациентов, а сэр Генри Баскервиль обратил ко мне недоумевающий взгляд своих карих глаз.
Dr. Mortimer looked at Holmes with an air of professional interest, and Sir Henry Baskerville turned a pair of puzzled dark eyes upon me.
— Я не очень-то разбираюсь в таких вопросах, как тарифная политика, — сказал он, — но мне кажется, что мы несколько отклонились от нашей темы.
«I don’t know much about the tariff and things of that kind,» said he; «but it seems to me we’ve got a bit off the trail so far as that note is concerned.»
— Напротив! Мы идем по горячим следам, сэр Генри. Уотсон знаком с моим методом лучше вас, но боюсь, что смысл прочитанного отрывка ускользнул даже от него.
«On the contrary, I think we are particularly hot upon the trail, Sir Henry. Watson here knows more about my methods than you do, but I fear that even he has not quite grasped the significance of this sentence.»
— Да, признаюсь, я не вижу никакой связи между ним и письмом.
«No, I confess that I see no connection.»
— А связь, дорогой мой Уотсон, настолько тесная, что, по сути дела, одно состряпано из другого. «Если», «вам», «держитесь подальше от», «рассудок», «жизнь», «дороги», Неужели вы не догадываетесь, откуда взяты эти слова?
«And yet, my dear Watson, there is so very close a connection that the one is extracted out of the other. ‘You,’ ‘your,’ ‘your,’ ‘life,’ ‘reason,’ ‘value,’ ‘keep away,’ ‘from the.’ Don’t you see now whence these words have been taken?»
— Ах, черт возьми! Конечно, вы правы, какая блестящая догадка! — воскликнул сэр Генри.
«By thunder, you’re right! Well, if that isn’t smart!» cried Sir Henry.
— Если вы все еще сомневаетесь, то взгляните на слова «держитесь подальше от» — они вырезаны подряд.
«If any possible doubt remained it is settled by the fact that ‘keep away’ and ‘from the’ are cut out in one piece.»
— Ну-ка. Да, действительно!
«Well, now—so it is!»
— Знаете, мистер Холмс, я даже не представлял себе, что такие вещи возможны! — сказал доктор Мортимер, с изумлением глядя на моего друга. — Догадаться; что слова вырезаны из газетного текста, это еще туда-сюда. Но безошибочно назвать газету, и мало того — указать статью, из которой они взяты, это превосходит всякое воображение! Как вы догадались?
«Really, Mr. Holmes, this exceeds anything which I could have imagined,» said Dr. Mortimer, gazing at my friend in amazement. «I could understand anyone saying that the words were from a newspaper; but that you should name which, and add that it came from the leading article, is really one of the most remarkable things which I have ever known. How did you do it?»
— Я полагаю, доктор, что вы можете отличить череп негра от черепа эскимоса?
«I presume, Doctor, that you could tell the skull of a negro from that of an Esquimau?»
— Но ведь это мой конек! Разница между тем и другим совершенно очевидна. Надбровные дуги, лицевой угол, строение челюсти.
«Because that is my special hobby. The differences are obvious. The supra-orbital crest, the facial angle, the maxillary curve, the —«
— А у меня тоже есть свой конек. На мой взгляд, разница между боргесом на шпонах[6], которым набираются передовицы «Таймса», и слепым шрифтом дешевеньких вечерних листков не менее очевидна, чем разница между вашими неграми и эскимосами. Знание шрифтов — одно из самых элементарных требовании к сыщику, хотя должен признаться, что во дни своей юности я однажды спутал «Лидского Меркурия» с «Утренними известиями». Но передовицу «Таймса» ни с чем не спутаешь, и эти слова могли быть вырезаны только оттуда. А поскольку письмо было отправлено вчера, все говорило за то, что нам следовало прежде всего заглянуть во вчерашний номер.
«But this is my special hobby, and the differences are equally obvious. There is as much difference to my eyes between the leaded bourgeois type of a Times article and the slovenly print of an evening half-penny paper as there could be between your negro and your Esquimau. The detection of types is one of the most elementary branches of knowledge to the special expert in crime, though I confess that once when I was very young I confused the Leeds Mercury with the Western Morning News. But a Times leader is entirely distinctive, and these words could have been taken from nothing else. As it was done yesterday the strong probability was that we should find the words in yesterday’s issue.»
— Значит, мистер Холмс, — сказал сэр Генри Баскервиль, — кто-то составил это письмо, вырезав ножницами.
«So far as I can follow you, then, Mr. Holmes,» said Sir Henry Baskerville, «someone cut out this message with a scissors—«
— Маникюрными ножницами, — перебил его Холмс. — Вы обратили внимание, какие у них короткие концы? Для того, чтобы вырезать слова «держитесь подальше от», пришлось сделать два надреза.
«Nail-scissors,» said Holmes. «You can see that it was a very short-bladed scissors, since the cutter had to take two snips over ‘keep away.'»
— Совершенно верно. Кто-то вырезал эти слова ножницами с короткими концами и наклеил их.
«That is so. Someone, then, cut out the message with a pair of short-bladed scissors, pasted it with paste—«
— Гуммиарабиком, — подсказал Холмс.
«Gum,» said Holmes.
— . и наклеил их гуммиарабиком на бумагу. Но почему же тогда слова «торфяных болот» написаны от руки?
«With gum on to the paper. But I want to know why the word ‘moor’ should have been written?»
— Потому что автор письма не нашел их в газете. Все остальные слова довольно обыкновенные, их можно встретить в любом тексте, а эти попадаются сравнительно редко.
«Because he could not find it in print. The other words were all simple and might be found in any issue, but ‘moor’ would be less common.»
— Весьма правдоподобное объяснение. А что еще вам удалось здесь вычитать, мистер Холмс?
«Why, of course, that would explain it. Have you read anything else in this message, Mr. Holmes?»
— Кое-что удалось, хотя автор прилагал все старания к тому, чтобы уничтожить малейшую улику. Как вы сами можете убедиться, адрес написан крупными печатными буквами. Но такая газета, как «Таймс», редко попадает в руки простых людей. Следовательно, отсюда можно заключить, что письмо было составлено образованным человеком, который старался выдать себя за необразованного и нарочно изменил почерк, по-видимому опасаясь, как бы вы не узнали его, если не сейчас, то потом. Кроме того, обратите внимание, что слова наклеены неровно, некоторые из них выступают над строчкой. Например, слово «жизнь» сидит совсем не на месте. Это указывает на небрежность автора письма, а может быть, и на волнение или спешку. Я, пожалуй, склонен думать, что всему виной именно волнение и спешка, ибо вряд ли этот человек проявил бы небрежность в таком, по-видимому, серьезном деле. Если он действительно торопился, то интересно знать почему. Ведь письмо, опущенное вчера, так или иначе должно было застать сэра Генри в отеле. Может быть, автор его боялся какой-то помехи. Но с чьей стороны?
«There are one or two indications, and yet the utmost pains have been taken to remove all clues. The address, you observe is printed in rough characters. But the Times is a paper which is seldom found in any hands but those of the highly educated. We may take it, therefore, that the letter was composed by an educated man who wished to pose as an uneducated one, and his effort to conceal his own writing suggests that that writing might be known, or come to be known, by you. Again, you will observe that the words are not gummed on in an accurate line, but that some are much higher than others. ‘Life,’ for example is quite out of its proper place. That may point to carelessness or it may point to agitation and hurry upon the part of the cutter. On the whole I incline to the latter view, since the matter was evidently important, and it is unlikely that the composer of such a letter would be careless. If he were in a hurry it opens up the interesting question why he should be in a hurry, since any letter posted up to early morning would reach Sir Henry before he would leave his hotel. Did the composer fear an interruption—and from whom?»
— Мы, кажется, вступили в область догадок, — заметил доктор Мортимер.
«We are coming now rather into the region of guesswork,» said Dr. Mortimer.
— Скажите лучше — в область, где взвешиваются все возможности, с тем чтобы выбрать из них наиболее правдоподобную. Таково научное использование силы воображения, которое всегда работает у специалистов на твердой материальной основе. Вы, разумеется, назовете это чистой догадкой, но я почти уверен, что адрес писался в какой-то гостинице.
«Say, rather, into the region where we balance probabilities and choose the most likely. It is the scientific use of the imagination, but we have always some material basis on which to start our speculation. Now, you would call it a guess, no doubt, but I am almost certain that this address has been written in a hotel.»
— Почему вы так думаете?
«How in the world can you say that?»
— Осмотрите конверт повнимательнее, и вы увидите, что писавшему не повезло с письменными принадлежностями. Перо дважды запнулось на одном слове, и его пришлось трижды обмакнуть в чернильницу, чтобы написать такой короткий адрес. Значит, чернил было мало, на самом дне. Собственное перо и чернильницу редко доводят до такого состояния, а чтобы и то и другое отказывалось служить — это уж исключительный случай. Но, как вы знаете, в гостиницах других перьев и других чернильниц почти не бывает. Да, я, почти не колеблясь, скажу, что если б нам удалось обследовать все корзинки для бумаг во всех гостиницах поблизости от Черинг-кросса и обнаружить там остатки изрезанной передовицы «Таймса», мы сразу нашли бы автора этого странного послания. Стойте! Стойте! Что это?
«If you examine it carefully you will see that both the pen and the ink have given the writer trouble. The pen has spluttered twice in a single word, and has run dry three times in a short address, showing that there was very little ink in the bottle. Now, a private pen or ink-bottle is seldom allowed to be in such a state, and the combination of the two must be quite rare. But you know the hotel ink and the hotel pen, where it is rare to get anything else. Yes, I have very little hesitation in saying that could we examine the waste-paper baskets of the hotels around Charing Cross until we found the remains of the mutilated Times leader we could lay our hands straight upon the person who sent this singular message. Halloa! Halloa! What’s this?»
Он стал внимательно вглядываться в страницу, на которой были наклеены слова, держа ее на расстоянии одного-двух дюймов от глаз.
He was carefully examining the foolscap, upon which the words were pasted, holding it only an inch or two from his eyes.
История британского шиллинга
Хорошо знакомая нам по фильмам и книгам британская монета имеет давнее происхождение. Но поначалу шиллинг использовался лишь как счетно-денежная единица без материального воплощения. Только в XVI столетии в Англии приступили к чеканке серебряных монет, за которыми постепенно закрепилось такое название. К 1 фунту стерлингов традиционно приравнивались 20 шиллингов, каждый из которых делился 12 пенсов. Интересующая нас денежная единица выпускалась как в дробном, так и в кратном номинале. Отметим, что хотя именно Англия почитается многими как родина шиллинга, на деле серебряные монеты с таким же наименованием обращались в германских землях еще в XIV веке.
Принято считать, что первые британские шиллинги начали выпускать в эпоху короля Эдуарда VI (1547-1553). Его знаменитый отец, — Генрих VIII (1509-1547), решая финансовые проблемы собственного царствования, невольно оказал сыну медвежью услугу. Он сильно снизил содержание драгоценных металлов в монетах своей эпохи. Это принесло властителю единовременную прибыль, но в перспективе разоряло подданных, а, следовательно, и казну. Поэтому шиллинг малолетнего Эдуарда VI на треть состоял из дешевых металлов. Он не относится к билонным монетам, но вплотную приближается к данному статусу.
Ранний шиллинг отчеканен в мрачном лондонском Тауэре, служившем английским королям не только темницей, но и монетным двором. Дизайн несколько отличается от более поздних экземпляров. Профиль юного монарха обрамляет сокращенная надпись на латыни, в переводе на русский означающая «Страх Господень – источник жизни». Здесь мы имеем дело с краткой выдержкой из Библии. На обороте отчеканен личный герб короля, где английские львы сочетаются с французскими лилиями. Хотя Тюдоры состояли в весьма отдаленном родстве с Плантагенетами, они не забывали напомнить о былых притязаниях старших родичей на французскую корону. Надпись вокруг геральдического щита переводится как «Эдуард VI, милостью Божьей король Англии, Франции и Ирландии». Буквы по бокам от герба — это сокращения от имени и титула правителя («R» означает латинское «REX»).
Шиллинг Эдуарда VI (1547-1553)
- Металл: серебро 0.675;
- Масса: 3.3 г;
- Год чеканки: 1549.
После смерти молодого короля от неустановленной легочной болезни, развернулась жестокая борьба за власть между его родственниками. В результате на престол вступила его единокровная сестра Мария (1553-1558), получившая нелестное прозвище «Кровавая». Аверс ее шиллинга примечателен парным портретом: видим здесь саму новоиспеченную властительницу, а также ее мужа – испанского короля Филиппа II. С его помощью английская королева надеялась вернуть свои земли в зону влияния Католической Церкви, отринув идеи Реформации. На обороте серебряной монеты гербы супругов объединены: наряду с англо-французской заметна испанская геральдика.
Шиллинг Марии Кровавой (1553-1558)
- Металл: серебро 0.917;
- Масса: 6.2 г;
- Год чеканки: 1553-1558.
Жестокой королеве наследовала единокровная сестра Елизавета, ставшая в один ряд с величайшими правителями Англии, последняя из рода Тюдоров. Убежденная протестантка, молодая королева чудом уберегла страну от жестокой религиозной войны и хотя бы отчасти примирила смертельных врагов. В ее эпоху на монетных дворах с перерывами чеканили шиллинги с новым оформлением. Портрет властительницы окружает титул на латинском языке: «ELIZABETH DEI GRATIA ANGLIAE FRANCIAE ET HIBERNIAE REGINA» («Елизавета, милостью Божьей королева Англии, Франции и Ирландии»). Легенда реверса выполнена в рифму: «POSVI DEVM ADIVTOREM MEVM». Наиболее адекватный русский перевод звучит как «Бог мне в помощь».
Шиллинг Елизаветы I (1558-1603)
- Металл: серебро 0.925;
- Масса: 6 г;
- Год чеканки: 1560-1561.
Династия Тюдоров пресеклась с кончиной бездетной Елизаветы I (1558-1603). Престол достался шотландскому королю Якову VI (1567-1625) из рода Стюартов, чьи предки состояли в династических браках с английскими правителями. Де-факто новый монарх Яков I объединил Англию и Шотландию, хотя эти страны еще столетие не считались единым целым. На реверсе шиллинга к англо-французской символике добавились ирландская и шотландская. Здесь же цитата из Библии: «QVAE DEVS CONIVNXIT NEMO SEPARET» («Что соединил Бог, да не разлучит человек»). Римское число «XII» по соседству с портретом короля скорее всего уточняет стоимость монеты в пенсах.
Шиллинг Якова I (1603-1625)
- Металл: серебро 0.925;
- Масса: 5.9 г;
- Год чеканки: 1619-1624.
Королю Карлу I (1625-1649), наследнику первого из Стюартов, выпала нелегкая доля стать современником и жертвой Английской революции. Последние годы его правления прошли в кровавых столкновениях между роялистами и противниками старого порядка. Один из монетных дворов отчеканил шиллинги такого вида незадолго до битвы при Нейзби (1645), решившей дальнейшую судьбу английского монарха.
Шиллинг Карла I (1625-1649)
- Металл: серебро;
- Масса: 6 г;
- Год чеканки: 1643-1644.
Для того бурного времени характерен выпуск так называемых осадных шиллингов, стоящих в наши дни баснословных денег по причине исключительной редкости. Им было далеко до прочих в плане изящества, но такие монеты чеканили не от хорошей жизни. Порой роялистам или сторонникам Парламента случалось сидеть в крепостях в глухой осаде. При этом солдатам нужно было выплачивать жалованье, ведь для осажденных полководцев нет ничего хуже, чем взбунтовавшийся гарнизон. С данной целью чеканку организовывали на месте, делая оттиски на подручном серебре самодельными штемпелями. Достоверно известно, что первый из двух показанных осадных шиллингов выпущен при обороне роялистами замка Понтефракт в 1648 году. На аверсе восьмиугольной монеты изображена увенчанная короной монограмма монарха («CR» следует понимать как «CAROLUS REX»). Рядом текст на латыни, означающий «Пока я жив – жива надежда». На обороте в меру талантов мастеров изображен обороняемый замок. Буквы «PC» над главной башней означают «PONTEFRACT CASTLE», смысл аббревиатуры «OBS» спорный.
Осадный шиллинг 1648 года
- Металл: серебро 0.925;
- Масса: 4.78 г;
- Год чеканки: 1648.
Вторая осадная монета в 3 шиллинга выпущена в замке Карлайл близ одноименного города на севере Англии. Солдаты-роялисты получали жалованье деньгами несколько грубоватой чеканки. На аверсе видим все ту же королевскую монограмму, увенчанную монаршим венцом. Римская цифра «III» проясняет, что данная монета стоит 3 шиллинга, то есть в ней должно быть чуть менее 15 граммов чистого серебра. На обороте указан год осады замка сторонниками Парламента, чуть выше надпись «OBsCARL», смысл которой противоречив. Для чеканки серебряных осадных монет переплавили всю драгоценную посуду, которую удалось найти поблизости. Есть мнение, будто тогда выпустили порядка тысячи таких шиллингов.
Осадные 3 шиллинга
- Металл: серебро 0.925;
- Масса: 16 г;
- Год чеканки: 1645.
Английские монеты республиканского периода (1649-1660) претерпели за короткое время удивительные метаморфозы. После казни Карла I возник вопрос, что же изображать на лицевой стороне, если монархии более не существует. В итоге остановились на варианте со щитом, украшенным крестом святого Георга в обрамлении лаврового венка. Название нового государства записано не на латыни, но на местном языке («THE COMMONWEALTH OF ENGLAND»). На обороте по соседству с уже описанным символом обнаружим геральдический щит с ирландской арфой. Текст по окружности переводится как «С нами Бог» («GOD WITH US»), здесь же указан год чеканки. В целом монета смотрится неаккуратно из-за множества неровностей.
Шиллинг времен республики (1649-1660)
- Металл: серебро 0.925;
- Масса: 6 г;
- Год чеканки: 1656.
Куда выигрышней выглядит шиллинг с портретом Оливера Кромвеля (1653-1658), лорда-протектора в республиканской Англии. Здесь четко видны монархические тенденции в оформлении. Украшенный лавровым венком профиль Кромвеля обрамляет легенда на латинском языке. Ее перевод таков: «Милостью Божьей лорд-протектор…» (далее перечисляются подвластные Лондону земли Британских островов). Реверс украшен гербом Английского содружества с республиканской символикой Англии и Шотландии. Вид ирландской арфы не изменился. Текст на латыни переводится как «Мир сквозь войны».
Шиллинг с профилем Кромвеля
- Металл: серебро 0.925;
- Масса: 6 г;
- Год чеканки: 1658.
Наследник скончавшегося Оливера Кромвеля, его сын Ричард, не смог удержать в руках власть. Оно и понятно, ведь та держалась только на личном авторитете деятельного отца. К тому же многие устали от революционных неурядиц, желая возвращения Стюартов. Последние правили Британией еще полстолетия с перерывом на царствование Вильгельма III Оранского (1689-1702). Ему наследовала Анна Стюарт (1702-1714), последняя королева из династии, ведь потомства она не оставила, а мужская линия рода лишилась прав на престол из-за приверженности католицизму. Шиллинги Анны задали тон оформления монет на XVIII век. Портрет выполнен в стиле той эпохи, имя и титул занимают легенды обеих сторон, гербы на реверсе расположены крестообразно.
Шиллинг Анны Стюарт (1702-1714)
- Металл: серебро 0.925;
- Масса: 6 г;
- Год чеканки: 1702.
Примечателен шиллинг последних лет правления короля Георга III (1760-1820). На аверсе видим портрет монарха, на тот момент правившего страной лишь номинально. Под закат жизни Георга поразило безумие, вынудившее его старшего сына занять место регента и править от имени невменяемого отца. Сокращенный титул в полном написании читается как «GEORGIVS III DEI GRATIA BRITANNIARUM REX FIDEI DEFENSOR» («Георг III, милостью Божьей король британских территорий и защитник веры»). Королевский герб на реверсе обрамлен девизом Ордена Подвязки: «HONI SOIT QUI MAL Y PENSE» («Позор тому, кто подумает об этом дурно»).
Шиллинг Георга III (1760-1820)
- Металл: серебро 0.925;
- Масса: 5.4 г;
- Диаметр: 24 мм;
- Монетный двор: Лондон;
- Гурт: рубчатый;
- Год чеканки: 1817.
Шиллинги викторианской эпохи отражают величие Великобритании на пике своего могущества. Профиль королевы Виктории (1837-1901) на монете в 2 шиллинга (1 флорин) окружает уже описанный выше текст, но слово «REX» заменено на «REGINA», а вторая половина титула вынесена на реверс. Здесь же четыре геральдических щита с символикой Англии, Ирландии и Шотландии, разделенные четырьмя скипетрами. В центре композиции расположен знак Ордена Подвязки, который традиционно возглавляет правящий британский монарх.
2 шиллинга Виктории (1837-1901)
- Металл: серебро 0.925;
- Масса: 11.31 г;
- Диаметр: 29.5 мм;
- Монетный двор: Лондон;
- Гурт: рубчатый;
- Год чеканки: 1887.
Значительно более редкая викторианская монета в 4 шиллинга (2 флорина) полностью повторяет дизайн предыдущей, но в два раза превосходит ее по массе. Здесь так же нет значения номинала, хотя на флоринах 1870-х указывали, какую часть они составляют от фунта стерлингов. Оценив вес монеты, а также ее размеры, всякий британец понимал, что за сумма попала ему в руки.
4 шиллинга Виктории (1837-1901)
- Металл: серебро 0.925;
- Масса: 22.63 г;
- Диаметр: 36 мм;
- Монетный двор: Лондон;
- Гурт: рубчатый;
- Год чеканки: 1888.
Монеты Георга VI (1936-1952), правнука Виктории, интересуют нумизматов по нескольким пунктам. Во-первых, в годы его правления шиллинги из медно-никелевого сплава вытеснили прежние серебряные. Во-вторых, этому монарху выпало возглавлять Британскую империю в роковые для нее годы, когда мировое влияние державы понемногу уходило в историю. Это влекло изменения в титуле Георга VI, который обязательно указывался на монетах.
На серебряных 2 шиллингах титул короля звучит как «GEORGIVS VI DEI GRATIA BRITANNIARUM OMNIUM REX ET INDIAE IMPERATOR» («Георг VI, милостью Божьей король Великобритании и император Индии»). Позже британцы утратили контроль над индийскими территориями, и в последние три года правления Георга VI с медно-никелевых шиллингов пропала вторая часть пышного именования. На реверсах обоих экземпляров отчеканена увенчанная короной роза Тюдоров.
2 шиллинга Георга VI (1937-1946)
- Металл: серебро 0.500;
- Масса: 11.3 г;
- Диаметр: 28.5 мм;
- Монетный двор: Лондон;
- Гурт: рубчатый;
- Год чеканки: 1937-1946.
2 шиллинга Георга VI (1949-1951)
- Металл: мельхиор;
- Масса: 11.31 гр.;
- Диаметр: 28.4 мм;
- Монетный двор: Лондон;
- Гурт: рубчатый;
- Год чеканки: 1949-1951.
Умершему в 1952 году монарху наследовала его дочь Елизавета II. Специально к ее восшествию на престол выпустили коллекционные шиллинги с образом молодой королевы в парадном одеянии, восседающей на коне.
5 шиллингов «Коронация Елизаветы II»
- Металл: мельхиор;
- Масса: 28.28 г;
- Диаметр: 38.7 мм;
- Монетный двор: Лондон;
- Гурт: надпись «FAITH AND TRUTH I WILL BEAR UNTO YOU»;
- Год чеканки: 1953.
При Елизавете II чеканились шиллинги, содержащие на лицевой стороне профиль королевы, а на обороте – английский или шотландский геральдические щиты. В данном случае это щит Англии.
Шиллинг Елизаветы II
- Металл: мельхиор;
- Масса: 5.66 гр.;
- Диаметр: 23.59 мм;
- Монетный двор: Лондон;
- Гурт: рубчатый;
- Год чеканки: 1954-1970.
С 1971 года Великобритания окончательно отказалась от старинной и довольно запутанной денежной системы, перейдя на международную десятичную. Теперь фунт стерлингов содержал 100 пенсов, а чеканка шиллингов прекратилась. Таким образом, английский фунт окончательно стал основной денежной единицей Великобритании.