Как обозначать числа с пи на числовой окружности?
Надеюсь, вы уже прочитали про числовую окружность и знаете, почему она называется числовой, где на ней начало координат и в какой стороне положительное направление. Если нет, то бегом читать ! Если вы, конечно, собираетесь находить точки на числовой окружности.
Обозначаем числа \(2π\), \(π\), \(\frac\), \(-\frac\), \(\frac\)
Как вы знаете из прошлой статьи, радиус числовой окружности равен \(1\). Значит, длина окружности равняется \(2π\) (вычислили по формуле \(l=2πR\)). С учетом этого отметим \(2π\) на числовой окружности. Чтобы отметить это число нужно пройти от \(0\) по числовой окружности расстояние равно \(2π\) в положительном направлении, а так как длина окружности \(2π\), то получается, что мы сделаем полный оборот. То есть, числу \(2π\) и \(0\) соответствует одна и та же точка. Не переживайте, несколько значений для одной точки — это нормально для числовой окружности.
Теперь обозначим на числовой окружности число \(π\). \(π\) – это половина от \(2π\). Таким образом, чтобы отметить это число и соответствующую ему точку, нужно пройти от \(0\) в положительном направлении половину окружности.
Отметим точку \(\frac\) . \(\frac\) – это половина от \(π\), следовательно чтобы отметить это число, нужно от \(0\) пройти в положительном направлении расстояние равное половине \(π\), то есть четверть окружности.
Обозначим на окружности точки \(-\) \(\frac\) . Двигаемся на такое же расстояние, как в прошлый раз, но в отрицательном направлении.
Нанесем \(-π\). Для этого пройдем расстояние равное половине окружности в отрицательном направлении.
Теперь рассмотрим пример посложнее. Отметим на окружности число \(\frac\) . Для этого дробь \(\frac\) переведем в смешанный вид \(\frac\) \(=1\) \(\frac\) , т.е. \(\frac\) \(=π+\) \(\frac\) . Значит, нужно от \(0\) в положительную сторону пройти расстояние в пол окружности и еще в четверть.
Задание 1. Отметьте на числовой окружности точки \(-2π\),\(-\) \(\frac\) .
Обозначаем числа \(\frac\), \(\frac\), \(\frac\)
Выше мы нашли значения в точках пересечения числовой окружности с осями \(x\) и \(y\). Теперь определим положение промежуточных точек. Для начала нанесем точки \(\frac\) , \(\frac\) и \(\frac\) .
\(\frac\) – это половина от \(\frac\) (то есть, \(\frac\) \(=\) \(\frac\) \(:2)\) , поэтому расстояние \(\frac\) – это половина четверти окружности.
\(\frac\) – это треть от \(π\) (иначе говоря, \(\frac\) \(=π:3\)), поэтому расстояние \(\frac\) – это треть от полукруга.
\(\frac\) – это половина \(\frac\) (ведь \(\frac\) \(=\) \(\frac\) \(:2\)) поэтому расстояние \(\frac\) – это половина от расстояния \(\frac\) .
Вот так они расположены друг относительно друга:
Замечание: Расположение точек со значением \(0\), \(\frac\) ,\(π\), \(\frac\) , \(\frac\) , \(\frac\) , \(\frac\) лучше просто запомнить. Без них числовая окружность, как компьютер без монитора, вроде бы и полезная штука, а использовать крайне неудобно.
Разные расстояние на окружности наглядно:
Обозначаем числа \(\frac\), \(-\frac\), \(\frac\)
Обозначим на окружности точку \(\frac\) , для этого выполним следующие преобразования: \(\frac\) \(=\) \(\frac\) \(=\) \(\frac\) \(+\) \(\frac\) \(=π+\) \(\frac\) . Отсюда видно, что от нуля в положительную сторону надо пройти расстояние \(π\), а потом еще \(\frac\) .
Отметим на окружности точку \(-\) \(\frac\) . Преобразовываем: \(-\) \(\frac\) \(=-\) \(\frac\) \(-\) \(\frac\) \(=-π-\) \(\frac\) . Значит надо от \(0\) пройти в отрицательную сторону расстояние \(π\) и еще \(\frac\) .
Нанесем точку \(\frac\) , для этого преобразуем \(\frac\) \(=\) \(\frac\) \(=\) \(\frac\) \(-\) \(\frac\) \(=2π-\) \(\frac\) . Значит, чтобы поставить точку со значением \(\frac\) , надо от точки со значением \(2π\) пройти в отрицательную сторону расстояние \(\frac\) .
Обозначаем числа \(10π\), \(-3π\), \(\frac\) ,\(\frac\), \(-\frac\), \(-\frac\)
Запишем \(10π\) в виде \(5 \cdot 2π\). Вспоминаем, что \(2π\) – это расстояние равное длине окружности, поэтому чтобы отметить точку \(10π\), нужно от нуля пройти расстояние равное \(5\) окружностям. Нетрудно догадаться, что мы окажемся снова в точке \(0\), просто сделаем пять оборотов.
Из этого примера можно сделать вывод:
Числам с разницей в \(2πn\), где \(n∈Z\) (то есть \(n\) — любое целое число) соответствует одна и та же точка.
То есть, чтобы поставить число со значением больше \(2π\) (или меньше \(-2π\)), надо выделить из него целое четное количество \(π\) (\(2π\), \(8π\), \(-10π\)…) и отбросить. Тем самым мы уберем из числа, не влияющие на положение точки «пустые обороты».
Точке, которой соответствует \(0\), также соответствуют все четные количества \(π\) (\(±2π\),\(±4π\),\(±6π\)…).
Теперь нанесем на окружность \(-3π\). \(-3π=-π-2π\), значит \(-3π\) и \(–π\) находятся в одном месте на окружности (так как отличаются на «пустой оборот» в \(-2π\)).
Кстати, там же будут находиться все нечетные \(π\).
Точке, которой соответствует \(π\), также соответствуют все нечетные количества \(π\) (\(±π\),\(±3π\),\(±5π\)…).
Сейчас обозначим число \(\frac\) . Как обычно, преобразовываем: \(\frac\) \(=\) \(\frac\) \(+\) \(\frac\) \(=3π+\) \(\frac\) \(=2π+π+\) \(\frac\) . Два пи – отбрасываем, и получается что, для обозначения числа \(\frac\) нужно от нуля в положительную сторону пройти расстояние равное \(π+\) \(\frac\) (т.е. половину окружности и еще четверть).
Отметим \(\frac\) . Вновь преобразования: \(\frac\) \(=\) \(\frac\) \(=\) \(\frac\) \(+\) \(\frac\) \(=5π+\) \(\frac\) \(=4π+π+\) \(\frac\) . Ясно, что от нуля надо пройти расстояние равное \(π+\) \(\frac\) – и мы найдем место точки \(\frac\) .
Нанесем на окружность число \(-\) \(\frac\) .
\(-\) \(\frac\) \(= -\) \(\frac\) \(-\) \(\frac\) \(=-10π-\) \(\frac\) . Значит, место \(-\) \(\frac\) совпадает с местом числа \(-\) \(\frac\) .
Обозначим \(-\) \(\frac\) .
\(-\) \(\frac\) \(=-\) \(\frac\) \(+\) \(\frac\) \(=-5π+\) \(\frac\) \(=-4π-π+\) \(\frac\) . Для обозначение \(-\) \(\frac\) , на числовой окружности надо от точки со значением \(–π\) пройти в положительную сторону \(\frac\) .
: для физических лиц
Абонентам Санкт-Петербурга по линиям проводного вещания с помощью трехпрограммного радиоприемника осуществляется доставка программ трех радиостанций: «Радио России», «Маяк», «Санкт-Петербург».
В случае, если у Вас установлен однопрограммный радиоприемник, для Вас будет доступен эфир «Радио России».
Установка и ремонт радиоточки
Уважаемый абонент, если Вы хотите подключить радиоточку или у Вас возникли неполадки в ее работе, наши операторы с радостью помогут Вам с решением данных вопросов!
Услуги по установке основной и дополнительной радиоточки, а также ремонту радиоточки осуществляются бесплатно.
Заявки на установку радиоточек принимаются в рабочие дни с 8.30 до 17.30 по телефону: +7 (812) 318-06-10.
Для Вашего удобства по всем вопросам, связанным с устранением повреждений работы радиоточки, Вы можете обратиться по телефону в зависимости от адреса Вашего проживания:
районы Санкт-Петербурга: Выборгский, Калининский, Красногвардейский, Курортный, Невский, Приморский: +7 (812) 318-06-11.
районы Санкт-Петербурга: Адмиралтейский, Василеостровский, Кировский, Красносельский, Кронштадский, Петроградский, Петродворцовый, Центральный: +7 (812) 318-06-12.
районы Санкт-Петербурга: Колпинский, Московский, Пушкинский, Фрунзенский: +7 (812) 318-06-13.
Служба технической поддержки абонентов по вопросам ремонта радиоточки работает круглосуточно.
Повреждения работы радиоточек по заявкам абонентов устраняются с 8.00 до 20.00 (по рабочим и выходным дням).
Тарифы
Для населения Санкт-Петербурга с 1 января 2023 г. действуют следующие тарифы:
| Наименование услуги | Абонентская плата в месяц (включая НДС) |
|---|---|
| Пользование основной абонентской радиоточкой | 125,76 ₽ |
| Дополнительные услуги: использование, установка и подключение дополнительной радиоточки; ремонт и восстановление доступа к радиоточке; возобновление подключения ранее отключенной радиоточки; переоформление документов | Бесплатно |
Объявление:
Уважаемые абоненты!
В связи с объединением «розовой» квитанции АО «ВЦКП «ЖХ» и «белой» квитанции АО «ЕИРЦ СПб», начисление платы за услугу связи проводного радиовещания («Радио») постепенно будет переведено в «белую» квитанцию АО «ЕИРЦ СПб», в соответствии с утвержденным АО «ЕИРЦ СПб» графиком.
При этом порядок оказания услуги «Радио» и действующие на момент перевода тарифы остаются прежними.
Оплату услуги с момента перевода необходимо производить по «белой» квитанции, сформированной АО «ЕИРЦ СПб», через Личный кабинет, интернет-сайт, пункты приема платежей или иным удобным способом.
Благодарим вас за пользование услугами ФГУП РСВО и своевременную оплату.
Надеемся всегда видеть Вас в числе своих Абонентов!
Справочную информацию можно получить по телефону: +7 (812) 318-06-10 и в офисе по работе с абонентами по адресу: Санкт-Петербург, Варшавская ул., д. 118 (ст. метро Московская).
Дата изменения: 15.05.2023
Уважаемые абоненты!
Абонентская плата за услуги связи проводного радиовещания («Радио») включена в единый счет, формируемый АО «ЕИРЦ СПб» для абонентов, проживающих во всех многоквартирных жилых домах по адресам: Яхтенная ул., д. 22, к. 2; Церковная ул., д. 7, стр. 1 (г. Пушкин); Седова ул., д. 58; Дунайский пр-т, д. 34/16; Дунайский пр-т, д. 36, корп. 1; Бурцева ул., д. 24; Бутлерова ул., д. 11, корп. 1; Бухарестская ул., д. 146, корп. 1; Бухарестская ул., д. 146, корп. 3; Коллонтай ул., д. 30, корп. 2; Яхтенная ул., д. 9, корп. 1; Адмирала Коновалова ул., д. 2-4; Университетский пр-т, д. 2/18 (Петергоф); 2-ой Муринский пр-т, д. 51; Каменноостровский пр-т, д. 34; Анисимова ул., д. 5 лит. А (г. Колпино); Анисимова ул., д. 5 корп. 2 (г. Колпино); Анисимова ул., д. 5 корп. 4 (г. Колпино); Большая Конюшенная ул., д. 2; Петергофское шоссе, д. 59; Петергофское шоссе, д. 55 корп. 1; Петергофское шоссе, д. 57; Петергофское шоссе, д. 53; Петергофское шоссе, д. 11/21; Петергофское шоссе, д. 45; Авиаконструкторов пр-т, д. 44, корп. 2; Авиаконструкторов пр-т, д. 38, корп. 2; Елизарова пр-т, д. 12, Бабушкина ул., д 14; Софийская ул., д. 51; Софийская ул., д. 55; Королева пр-т, д. 20, корп. 1; п. Парголово, 1 мая ул., д. 107, корп. 1; п. Парголово, 1 мая ул., д. 107, корп. 2; п. Парголово, 1 мая ул., д. 107, корп. 3; п. Парголово, 1 мая ул., д. 107, корп. 4; п. Парголово, 1 мая ул., д. 107, корп. 6; п. Парголово, 1 мая ул., д. 107, корп. 7; п. Парголово, 1 мая ул., д. 107, корп. 8; п. Парголово, 1 мая ул., д. 107, корп. 9; Богатырский пр-т, д. 32, корп. 1; Тореза ул., д. 28; Малая Балканская ул., д. 62/25; Орджоникидзе ул., д. 37, корп. 1; г. Пушкин, Саперная ул., д. 55, корп. 1, стр. 1; г. Пушкин, Саперная ул., д. 55, корп. 1, стр. 2; г. Пушкин, Саперная ул., д. 55, корп. 1, стр. 3; г. Колпино, Адмиралтейская ул., д. 7; г. Колпино, Адмиралтейская ул., д. 13; г. Колпино, Адмиралтейская ул., д. 15; г. Колпино, Адмиралтейская ул., д. 17; г. Колпино, Адмиралтейская ул., д. 27; г. Колпино, Адмиралтейская ул., д. 29; Орджоникидзе ул., д. 59, корп. 2; Планерная ул., д. 71, корп. 4; Новоколомяжский пр-т, д. 4, корп. 1; п. Металлострой, Садовая ул., д. 8; Комендантский пр-т., д. 8, корп. 1; Орджоникидзе ул., д. 35, корп. 1; Олеко Дундича ул., д. 36, корп. 1; Бассейная ул., д. 10; г. Пушкин, Анцифировская ул., д. 9, лит. В; Невский пр-т, д. 132, лит. Б; Рубинштейна ул., д. 11, лит. А; Бестужевская ул., д. 20, корп. 1; п. Шушары, Валдайская ул., д. 11; п. Шушары, Вишерская ул., д. 22; п. Шушары, Ленсоветовский тер., д. 21; п. Шушары, Ленсоветовский тер., д. 25; п. Шушары, Окуловская ул., д. 5; п. Шушары, Первомайская ул., д. 16; п. Шушары, Пушкинская ул, д. 34; п. Шушары, Вишерская ул., д. 16; п. Шушары, Вишерская ул., д. 18; п. Шушары, Окуловская ул., д. 4; п. Шушары, Окуловская ул., д. 8; п. Шушары, Первомайская ул., д. 15; п. Шушары, Первомайская ул., д. 17; п. Шушары, Первомайская ул., д. 19, корп. 1; п. Шушары, Первомайская ул., д. 19, корп. 2; п. Шушары, Первомайская ул., д. 20А; пос. Шушары, Первомайская ул., д. 22А; п. Шушары, Первомайская ул., д. 26А; п. Шушары, Пушкинская ул., д. 10, корп. 2; п. Шушары, Пушкинская ул., д. 44; п. Шушары, Пушкинская ул., д. 48; Лиговский пр-т, д. 107; Марата ул., д. 8, лит. А; Гражданский пр-т., д. 86, корп. 2; Санкт-Петербург, Графский пер., д. 6/16; Рубинштейна ул., д. 9/3; Рылеева ул., д. 17-19; Саперный пер., д. 10; Саперный пер., д. 16/36; Рылеева ул., д. 21; Саперный пер., д. 6; Рылеева ул., д. 23; Саперный пер., д. 14; Гродненский пер., д. 11; Ленинский пр-т, д. 116; Стачек пр-т, д. 142; Стачек пр-т, д. 146; Стачек пр-т, д. 152; Стачек пр-т, д. 156; Стачек пр-т, д. 160; Стачек пр-т, д. 164; Стачек пр-т, д. 168; Выборгское ш., д. 9; Липовая аллея, д. 15; Некрасова ул., д. 58, лит. А; Некрасова ул., д. 60, лит. А; Рихарда Зорге ул., д. 15; Славы пр-т, д. 60; Белы Куны ул., д. 6, корп. 1; Софийская ул., д. 46, корп. 1; Малоохтинский пр-т, д. 86, лит. А Софийская ул., д. 30, корп. 1; Пражская ул., д. 27, лит. А; Жака Дюкло ул., д. 5, лит. Б; Жака Дюкло ул., д. 7, лит. А; Фаворского ул., д. 18; Петровский пр-т, д. 24, корп. 3; Яхтенная ул., д. 4, корп. 3; Яхтенная ул., д. 4, корп. 4; Приморский пр-т, д. 141, корп. 2; Передовиков ул., д. 1/6; Осипенко ул., д. 3; Пулковское ш., д. 65, корп. 3; Пулковское ш., д. 65, корп. 4; Пулковское ш., д. 65, корп. 5; Пулковское ш., д. 65, корп. 6; Пулковское ш., д. 65, корп. 7; Пулковское ш., д. 65, корп. 8; Пулковское ш., д. 65, корп. 9; Пулковское ш., д. 65, корп. 10; Пулковское ш., д. 65, корп. 11; Пулковское ш., д. 78; Пулковское ш., д. 80; Пулковское ш., д. 84; Пулковское ш., д. 86; г. Петергоф, Бобыльская дорога, д. 59; г. Петергоф, Собственный пр-т, д. 34, корп. 2; г. Петергоф, Суворовская ул., д. 3; корп. 10; Суворовская ул., д. 3, корп. 11; Яхтенная ул., д. 8, корп. 1; Новоколомяжский пр-т, д. 21; Рябовское ш., д. 121, корп. 2; Альпийский пер., д. 6; Будапештская ул., д. 22; Будапештская ул., д. 24; Славы пр-т, д. 38, корп. 2; г. Пушкин, Красносельское ш., д. 61А; г. Сестрорецк, Парковая ул., д. 19; 2-ой Муринский пр-т, д. 22; Богатырский пр-т, д. 57, корп. 1; 3-ая линия ВО, д. 20; Невский пр-т, д. 136; г. Пушкин, Анциферовская ул., д. 6, корп. 3; г. Пушкин, Анциферовская ул., д. 8, корп. 3; Гривцова пер., д. 1/64; п. Ольгино, Полевая ул., д. 36; Суздальский пр-т, д. 87; Выборгское ш., д. 7, корп. 1.; Комендантский пр-т, д. 10, корп. 1; 13-я линия В.О., д. 10, лит. Г; Передовиков ул., д. 37; Будапештская ул., д. 29, корп. 1; Художников пр-т, д. 34/12; Пушкин, Красносельское ш., д. 28, корп. 2; Пушкин, Красносельское ш., д. 28, корп. 7; Шуваловский пр-т, д. 59, корп. 3; Большой Казачий пер., д. 3; Верейская ул., д. 8; Верейская ул., д. 9; Подъездной пер., д. 5, лит. А; Подъездной пер., д. 5, лит. Б; Подъездной пер., д. 7; Подъездной пер., д. 11; Подъездной пер., д. 17; Фонтанки реки наб., д. 102; Седова ул., д. 59; Шаврова ул., д. 13, кор. 1; Каховского пер., д. 10; Седова ул., д. 103; Огородная ул., д. 3, г. Пушкин; Космонавтов пр-т, д. 26, лит. А; Верейская ул., д. 3, лит. Б; Верейская ул., д. 18, лит. А; Подольская ул., д. 4, лит. А; Подъездной пер., д. 3, лит. А; Подъездной пер., д. 3, лит. Б; Фонтанки реки наб., д. 98, лит. А; Фонтанки реки наб., д. 98, лит. Б; Фонтанки реки наб., д. 98, лит. В; Верейская ул., д. 17. лит. А; Верейская ул., д. 19. лит. А; Клинский пр-т, д 8, лит. А; Можайская ул., д. 7, лит. А; Можайская ул., д. 31, лит. А; Можайская ул., д. 33, лит. А; Можайская ул., д. 35, лит. А; Можайская ул., д. 37-39, лит. А; Можайская ул., д. 41, лит. А; Можайская ул., д. 43, лит. А; Можайская ул., д. 43, лит. Б; Можайская ул., д. 45, лит. А; 4-ая линия ВО, д. 1-3, лит. Ш; Пионерская ул., д. 19, лит. А; Ключевая ул., д. 21, лит. А
Благодарим Вас за желание пользоваться услугами, предоставляемыми нашим предприятием, и за своевременную оплату!
Надеемся всегда видеть Вас в числе своих Абонентов!
Справочную информацию можно получить по телефону: +7 (812) 318-06-10 и в офисе по работе с абонентами по адресу:
Санкт-Петербург, Варшавская ул., д. 118 (ст. метро Московская).
Дата изменения: 01.12.2023
Назначение проводного радиовещания в системе оповещения населения
Помимо доставки звуковых радиопрограмм, радиоточка выполняет важнейшую роль в системе оповещения населения. Сеть проводного радиовещания энергонезависима, гарантирует донесение сигналов оповещения посредством абонентского радиоприемника, позволяет сохранить жизни в случае чрезвычайных ситуаций или угроз их возникновения.
Санкт-Петербург был и остается зоной экстренного оповещения населения. Всего на территории города расположено более 1,8 тыс. потенциально опасных объектов, из них порядка 1,5 тыс. являются взрывопожароопасными. Остальные – радиационноопасные и химически опасные предприятия, гидротехнические сооружения и критически важные объекты.
Помимо существования постоянного риска возникновения быстроразвивающихся техногенных процессов, в Санкт-Петербурге периодически наблюдаются опасные природные явления. Ураганы и наводнения — не только исторические угрозы на памяти старшего поколения, но и реальные опасности, возникающие в наши дни. Ввиду мировой политической нестабильности по-прежнему велик риск возникновения террористических актов.
С 2020 года в связи с не проходящей пандемией коронавирусной инфекции к ранее существующим угрозам добавилась новая — эпидемиологическая. Вводимые меры безопасности влияют на формацию социальных взаимоотношений, все большую роль играет переход к дистанционной работе и учебе из дома. В условиях самоизоляции отдельных социальных групп — пожилых людей, хронических больных, детей, компьютеризированных сотрудников — важнейшей задачей граждан становится обеспечение своей квартиры или домохозяйства гарантированным средством оповещения о ЧС.
Очевидными преимуществами системы проводного радиовещания являются:
- Полная энергонезависимость радиосети;
- Помехоустойчивость сети ПВ;
- Сопряжение абонентских радиоточек с РАСЦО (региональной автоматизированной системой централизованного оповещения);
- Гарантированное доведение сигналов оповещения даже при выключенном радиоприемнике;
- Низкая стоимость по сравнению с услугами коллективной телевизионной антенны, цифрового телевидения, широкополосного доступа к интернету.
Учитывая большое количество действительных угроз, ФГУП РСВО совместно с МЧС России настоятельно рекомендует сохранить радиоточку как гарантированный резервный канал оповещения вас и вашей семьи, а в случае поломки или отсутствия, восстановить ее работоспособность. Для этого необходимо оставить заявку по телефону, указанному в разделе «Установка и ремонт радиоточки», или обратиться в офис предприятия по адресу: 196240, Санкт-Петербург, ул. Варшавская, д. 118 (ст. метро Московская).
Нормативные документы в области ГО и ЧС
- Письмо МЧС России к ФГУП РСВО с разъяснением позиции по сохранению радиоточек
- Свод правил «СП 134.13330.2012 Сети проводного радиовещания и оповещения в зданиях и сооружениях. Нормы проектирования»
- Приказ МЧС РФ № 578, Минкомсвязи РФ № 365 от 31.07.2020 «Об утверждении Положения о системах оповещения населения»
- Постановление Губернатора Санкт-Петербурга от 19.06.2012 № 37-пг «Об утверждении Положения об организации и ведении гражданской обороны в Санкт-Петербурге»
Документы
- Публичный договор ФГУП РСВО
- Бланк заявления на установку/отключение радиоточки
- Порядок отключения радиоточки для абонентов Санкт-Петербурга
- Квитанция об оплате услуг
- Политика обработки персональных данных ФГУП РСВО
- Приказ № 708 от 17 октября 2023 г. «О внесении изменений в приказ ФГУП РСВО от 01.10.2019 № 468 «Об утверждении и введении в действие публичных договоров на оказание услуг связи проводного вещания»»;
Контакты
Офис по работе с абонентами находится по адресу: Санкт-Петербург, ул. Варшавская, д. 118 (ст. метро Московская).
В рамках профилактических мер по недопущению распространения новой коронавирусной инфекции (COVID 19) прием населения осуществляется в режиме предварительной записи по телефону: 8 (812) 318-06-10. При посещении офиса обязательным является использование средств индивидуальной защиты органов дыхания.
Режим работы офиса:
Понедельник — четверг: с 9:30 до 16:30, перерыв на санитарную обработку с 12:00 до 13:00;
Пятница: с 9:30 до 14:00, перерыв на санитарную обработку с 12:00 до 13:00.
Суббота, воскресенье и праздничные дни — выходной.
Справочная служба по вопросам оказания услуг связи проводного радиовещания: 8 (812) 318-06-10.
Москва
| 105094, Москва, ул. Семеновский вал, д. 4 |
| +7 (499) 639-00-00 |
| +7 (800) 250-59-95 |
| +7 (499) 639-00-80 |
| info@rsvo.ru |
Постановление Конституционного Суда РФ от 22.11.2001 № 15-П «По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» в связи с жалобой гражданина В.П.Редекопа»
Постановление Конституционного Суда РФ от 22 ноября 2001 г. N 15-П
«По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 16
Закона Российской Федерации «О сертификации
продукции и услуг» в связи с жалобой гражданина В.П.Редекопа»
Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего О.И.Тиунова, судей Н.С.Бондаря, Н.В.Витрука, Г.А.Гаджиева, А.Л.Кононова, Ю.Д.Рудкина, А.Я.Сливы, Б.С.Эбзеева, В.Г.Ярославцева,
с участием гражданина В.П.Редекопа и его представителя — адвоката Д.М.Сорк, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В.Лазарева, представителя Совета Федерации — адвоката В.Ю.Башкинскаса,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 96, 97, 99 и 86 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг».
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина В.П.Редекопа на нарушение его конституционных прав положением, содержащимся в пункте 2 статьи 16 Закона Российской Федерации от 10 июня 1993 года «О сертификации продукции и услуг», которое было применено при судебном разбирательстве его дела.
Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Л.Кононова, объяснения сторон и их представителей, заключение эксперта — кандидата юридических наук М.Ф.Ивлиевой, мнение специалиста — доктора экономических наук А.А.Аузана, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации — судьи Верховного Суда Российской Федерации Б.А.Горохова, от Правительства Российской Федерации — полномочного представителя Правительства Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.Ю.Барщевского, от Министерства финансов Российской Федерации — Е.В.Ременчук, от Министерства Российской Федерации по налогам и сборам — С.В.Бобкова, от Министерства экономического развития и торговли Российской Федерации — Е.А.Кобякова, от Министерства Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства — Н.Е.Фонаревой, от Государственного комитета Российской Федерации по стандартизации и метрологии — М.Л.Рахманова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. Гражданин В.П.Редекоп — предприниматель без образования юридического лица, занимающийся торговлей подлежащими обязательной сертификации аудиотоварами и компьютерной техникой, в своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации оспаривает конституционность пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг», которым регулируется порядок оплаты работ по обязательной сертификации конкретной продукции ее изготовителем (продавцом, исполнителем).
Как следует из представленных материалов, до обращения в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин В.П.Редекоп обжаловал в Верховном суде Российской Федерации Инструкцию о порядке маркирования знаками соответствия и учетной информацией к ним, защищенными от подделок, товаров и продукции, реализуемых на территории Российской Федерации, и учете их движения (утверждена Госстандартом России 29 декабря 1998 года и Минторгом России 30 декабря 1998 года), изданную во исполнение Постановления Правительства Российской Федерации от 17 мая 1997 года N 601 «О маркировании товаров и продукции на территории Российской Федерации знаками соответствия, защищенными от подделок», а затем и само это постановление. Названными актами вводилось маркирование реализуемых на потребительском рынке товаров и продукции, подлежащих обязательной сертификации, и устанавливалась обязанность предпринимателей приобретать в органах Госстандарта России и Госторгинспекции Минторга России по утвержденным расценкам защищенные от подделок знаки соответствия с учетной информацией к ним для маркирования ими каждой единицы товара.
Верховный Суд Российской Федерации отказал гражданину В.П.Редекопу в признании этих актов недействительными (решения Верховного Суда Российской Федерации от 15 мая 2000 года и 26 сентября 2000 года, определения Кассационной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 4 июля 2000 года и 2 ноября 2000 года), поскольку, по его мнению, Правительство Российской Федерации и другие федеральные органы исполнительной власти, издавая обжалуемые подзаконные акты, действовали в соответствии с пунктом 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг».
Неконституционность указанной нормы гражданин В.П.Редекоп усматривает в том, что она, в силу неопределенности содержания, под предлогом сертификации позволяет органам исполнительной власти своими актами устанавливать дополнительные публичные обязанности, вводить и взимать обязательные платежи, в том числе налогового характера, чем нарушаются статьи 35 (часть 1), 55 (часть 3) и 57 Конституции Российской Федерации.
Таким образом, предметом обращения в настоящем деле является послужившее основанием для издания названных подзаконных нормативных актов, затрагивающих конституционные права и свободы, положение пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг», согласно которому оплата работ по обязательной сертификации конкретной продукции производится заявителем в порядке, установленном специально уполномоченным федеральным органом исполнительной власти в области сертификации и федеральными органами исполнительной власти, на которые законодательными актами Российской Федерации возложены организация и проведение обязательной сертификации, по согласованию с федеральным органом исполнительной власти в области финансов.
Учитывая, что в соответствии с требованиями части второй статьи 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» Конституционный Суд Российской Федерации оценивает как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным или иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов, жалоба гражданина В.П.Редекопа на нарушение его конституционных прав пунктом 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» является допустимой.
2. Вопрос о конституционности оспариваемого положения может быть разрешен лишь после уяснения целей и предмета регулирования и целей Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг».
Согласно статье 1 названного Закона сертификация — процедура подтверждения соответствия продукции установленным требованиям — осуществляется, в частности, в целях создания условий для деятельности организаций и предпринимателей на едином товарном рынке, содействия потребителям в компетентном выборе продукции, защиты потребителя от недобросовестности изготовителя (продавца, исполнителя), контроля безопасности продукции для окружающей среды, жизни, здоровья и имущества. Законом предусмотрена как добровольная сертификация, так и обязательная сертификация, которая осуществляется лишь в случаях, предусмотренных законодательными актами Российской Федерации, причем ее отсутствие в этих случаях препятствует реализации несертифицированной продукции на потребительском рынке (статьи 7 и 13).
Работы по сертификации, перечень которых установлен пунктом 1 статьи 16 Закона, подлежат обязательному государственному финансированию. Включив в этот перечень проведение государственного контроля и надзора за соблюдением правил сертификации и за сертифицированной продукцией, законодатель тем самым определил, что такая работа финансируется, причем именно из государственного бюджета, и, следовательно, ее оплата не может быть возложена на предпринимателя. Что же касается работ по обязательной сертификации конкретной продукции, то их оплата, по смыслу пункта 2 той же статьи, производится предпринимателем, основана на договоре заказа с организацией, осуществляющей сертификацию, и должна быть эквивалентна стоимости оказанных услуг.
Анализ указанных положений Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» во взаимосвязи с другими его положениями, в том числе содержащимися в статьях 6, 9 и 10, показывает, что компетенция федеральных органов исполнительной власти в этой области ограничена вопросами организации и управления процессом сертификации, в сфере правового регулирования которого они уполномочиваются на регламентацию порядка организации и проведения соответствующих работ, их оплаты, маркирования продукции, т.е. на установление того, что законодатель называет правилами процедуры.
3. Соответствие сертифицированной продукции установленным требованиям, согласно Закону Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг», документально подтверждается сертификатом соответствия; его наличие обусловливает возможность маркировки каждой единицы продукции знаком соответствия, функция которого — подтвердить, что данная продукция сертифицирована надлежащим образом, и довести информацию об этом до потребителя (пункты 1 и 2 статьи 6, абзацы 3, 4 статьи 13).
Между тем изданным в целях реализации названного Закона Постановлением Правительства Российской Федерации «О маркировании товаров и продукции на территории Российской Федерации знаками соответствия, защищенными от подделок» и Инструкцией о порядке маркирования знаками соответствия с учетной информацией к ним, защищенными от подделок, товаров и продукции, реализуемых на территории Российской Федерации, и учете их движения, утвержденной Госстандартом России и Минторгом России во исполнение этого Постановления, вводилась дополнительная маркировка.
По смыслу указанных подзаконных актов, в целях оперативного учета движения товаров на каждую единицу маркированного знаком соответствия товара при каждой продаже должна наноситься учетная информация к знаку соответствия в виде марки. Марки учетной информации субъекты предпринимательской деятельности обязывались приобретать в территориальных управлениях госторгинспекции по установленным Минфином России и Госстандартом России расценкам. Тем самым на них налагались дополнительные, не предусмотренные Законом Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» обременения, затрагивающие их конституционные права и свободы.
При этом за счет реализации защищенных от подделок знаков соответствия и марок учетной информации планировалось создание единой базы данных и системы контроля за товарооборотом с привлечением Министерства торговли Российской Федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации, Федеральной службы налоговой полиции Российской Федерации.
4. Конституционный принцип разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную (статья 10 Конституции Российской Федерации) в сфере правового регулирования предполагает разграничение законодательной функции, возлагаемой на Федеральное Собрание, и функции обеспечения исполнения законов, возлагаемой на Правительство Российской Федерации. Поскольку Правительство Российской Федерации осуществляет меры по обеспечению прав и свобод граждан (статья 114, пункт «е» части 1, Конституции Российской Федерации) и действует на основании и во исполнение федеральных законов (статья 115, часть 1, Конституции Российской Федерации, статьи 2 и 3 Федерального конституционного закона «О Правительстве Российской Федерации»), ни оно само, ни другие органы исполнительной власти не вправе устанавливать не предусмотренные федеральным законом обязанности и обременения, ограничивающие конституционные права и свободы граждан.
Следовательно, как основание для введения обязательной маркировки продукции знаками соответствия, которая является частью процесса сертификации продукции и законно возлагает бремя оплаты работ по обязательной сертификации конкретной продукции на субъекты предпринимательской деятельности, оспариваемое положение пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» не противоречит Конституции Российской Федерации.
Введением обязательной маркировки товаров марками учетной информации на субъекты предпринимательской деятельности возлагается бремя дополнительных расходов, издержек и иных затрат, связанных с принудительным отчуждением собственности в виде оплаты этих марок и маркированием ими продукции и товаров, которые ранее прошли процесс сертификации и качество которых уже подтверждено документально. Такое регулирование не основано на конституционно-правовом истолковании оспариваемой нормы Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг», чем вопреки требованию статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации ограничивается право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности и право частной собственности.
Следовательно, оспариваемое положение пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» — по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, а именно как допускающее возможность введения не относящейся к сертификации обязательной маркировки конкретной продукции марками учетной информации с оплатой соответствующих расходов субъектами предпринимательской деятельности — не соответствует статьям 34 (часть 1), 35 (части 1, 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Вместе с тем Конституционный Суд Российской Федерации отмечает, что отнесение стандартизации к предметам ведения Российской Федерации, по которым принимаются федеральные законы, имеющие прямое действие на всей территории Российской Федерации (статья 71, пункт «р»; статья 76, часть 1, Конституции Российской Федерации), обязывает законодателя с необходимой полнотой регламентировать данную область общественных отношений. В противном случае появляется опасность недопустимого в условиях правового государства усмотрения органов исполнительной власти — подзаконными актами Правительства Российской Федерации и, тем более, путем ведомственного нормотворчества регулировать основные права и свободы либо придавать иной смысл недостаточно определенным положениям закона. При дальнейшем совершенствовании законодательства в сфере сертификации необходимо учитывать конституционные принципы правового государства, разделения властей, основанности актов Правительства Российской Федерации на Конституции Российской Федерации и федеральных законах.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79, частью второй статьи 87 и статьей 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации постановил:
1. Признать положение пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» об оплате работ по обязательной сертификации, на основании которого вводится предусмотренная законом маркировка конкретной продукции знаками соответствия, не противоречащим Конституции Российской Федерации.
2. Признать положение пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» об оплате работ по обязательной сертификации в той мере, в какой оно — по смыслу, придаваемому ему официальным и иным толкованием и сложившейся правоприменительной практикой, — допускает возможность введения не относящейся к сертификации обязательной маркировки конкретной продукции марками учетной информации с оплатой соответствующих расходов субъектами предпринимательской деятельности, не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 34 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3).
3. Положения нормативных актов в той их части, в какой они основаны на положении пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» в истолковании, расходящемся с его конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами и подлежат отмене в установленном порядке.
4. Правоприменительные решения по делу гражданина В.П.Редекопа, основанные на положении пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» в истолковании, расходящемся с его конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, должны быть пересмотрены в установленном порядке.
5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
6. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете» и «Собрании законодательства Российской Федерации». Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».
Конституционный Суд
Российской Федерации
Особое мнение
судьи Конституционного Суда РФ Н.В.Витрука
По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» в связи с жалобой гражданина В.П.Редекопа дополнительно необходимо было учесть следующие положения.
1. Введение обязательной маркировки конкретной продукции марками учетной информации, защищенными от подделок с применением специальной технологии (далее — учетными марками), является вопросом соответствующей сферы политики и целесообразности. Именно об этом свидетельствует постановление Государственной Думы от 4 марта 1998 года «О неотложных мерах по введению маркировки товаров и продукции знаками соответствия, защищенными от подделок, и организации в Российской Федерации системы защиты и учета товаров и продукции, ценных бумаг и документов». Введение учетных марок направлено на достижение специфических целей, отличных от целей, преследуемых при сертификации продукции. Введение обязательной маркировки учетными марками каждой единицы товара при каждой его продаже (в данном случае аудиотоваров и компьютерной техники) наряду со знаком соответствия преследовало цель обеспечить оперативный учет движения товаров, маркированных знаками соответствия, создать единую базу данных об оперативном учете движения таких товаров и продукции в целях контроля с привлечением для этого Министерства торговли Российской Федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации, Федеральной службы налоговой полиции Российской Федерации (см. положения Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг», постановление Правительства Российской Федерации от 17 мая 1997 года N 601 «О маркировании товаров и продукции на территории Российской Федерации знаками соответствия, защищенными от подделок» и Инструкцию о порядке маркирования знаками соответствия и учетной информацией к ним, защищенными от подделок, товаров и продукции, реализуемых на территории Российской Федерации, и учете их движения, утвержденную Госстандартом России 29 декабря 1998 года и Минторгом России 30 декабря 1998 года). С точки зрения целесообразности в интересах обеспечения государственной безопасности, общественного порядка, в фискальных и в иных целях вполне возможно введение учетных марок при обороте и иных видов товаров (спецтехники, оружия и т.д.). Решение этих вопросов находится в компетенции законодателя и органов исполнительной власти в пределах их компетенции. Конституционный Суд Российской Федерацией вышел за рамки своей компетенции, признав не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 34 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3), введение специальной маркировки в виде учетных марок.
2. Неправомерно отрицать возможность введения специальной маркировки в виде учетных марок в силу того, что эта маркировка не связана с сертификацией товаров и продукции. Речь идет о двух видах обязательной маркировки конкретной продукции (в данном случае аудиотоваров и компьютерной техники), преследующих достижение различных целей. Поэтому установление названных видов маркировки товаров не может быть поставлено в прямую зависимость друг от друга. Следовательно, как установление знаков соответствия и учетных марок, так и их нормативное регулирование могло быть осуществлено как путем законодательного, так и подзаконного регулирования. В силу того, что один и тот же вид товаров подлежал маркировке знаками соответствия и учетными марками, нормативное регулирование данных видов общественных отношений в целях «экономии» осуществлено нормами как Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг», так и основанными на нем подзаконными актами.
3. Разграничение законодательной функции, возлагаемой на Федеральное Собрание, и функции обеспечения исполнения законов, возлагаемой на Правительство Российской Федерации, не означает, что Правительство Российской Федерации лишено права установления и нормативно-правового регулирования при введении им учетных марок в целях государственного контроля за движением конкретных товаров. При этом, естественно, Правительством Российской Федерации должны быть соблюдены конституционные положения, во-первых, о разграничении предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами и, во-вторых, об уважении и соблюдении основных прав и свобод граждан.
При введении обязательной маркировки конкретной продукции учетными марками должен быть одновременно решен вопрос о бремени расходов при такой маркировке. Если оплата учетных марок и общих затрат при маркировании конкретной продукции осуществляется за счет субъектов предпринимательской деятельности, то должна быть предусмотрена соответствующая компенсация из средств государственного бюджета.
Таким образом, введение обязательной маркировки конкретной продукции учетными марками — равно как федеральным законом, так и постановлением Правительства Российской Федерации — не противоречит Конституции Российской Федерации. Поэтому положения нормативных актов, вводящих такого рода маркировку конкретной продукции, должны быть скорректированы только по вопросу возложения бремени связанных с ней расходов. И, следовательно, дело гражданина В.П.Редекопа может быть пересмотрено судами общей юрисдикции лишь на предмет возможности возвращения ему произведенных расходов на приобретение учетных марок и на осуществление такой маркировки.
Особое мнение
судьи Конституционного Суда РФ А.Л.Кононова
В соответствии с пока еще действующей редакцией части первой статьи 76 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» излагаю свое особое мнение по настоящему делу.
Усматривая неконституционность оспариваемой нормы в том, что она позволяет устанавливать ограничения основных прав подзаконными актами, вводящими платную маркировку продукции учетной информацией, Конституционный Суд должен был бы распространить эту оценку и на знаки соответствия, защищенные от подделок, поскольку оба эти обременения абсолютно аналогичны. Такой вывод напрашивается даже в рамках той аргументации, которая содержится в Постановлении Конституционного Суда.
Формальное упоминание знака соответствия в Законе Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» — а других доводов в данном случае не приводится — не является достаточным основанием для вывода о законности установления платной маркировки продукции знаками соответствия в той интерпретации, которая придавалась ему постановлением Правительства и другими подзаконными актами.
По смыслу названного Закона, знак соответствия — в отличие от сертификата, который удостоверяет соответствие продукции установленным требованиям, — не является документом, а лишь обеспечивает доведение информации до потребителя (статьи 6, 13). И с этой точки зрения защита его от подделок представлялась бы явно обременительной и излишней. Закон не содержит каких-либо указаний на то, включаются или нет затраты на маркирование продукции знаком соответствия в объем работ по обязательной сертификации, оплачиваемых предпринимателем. Оспариваемая норма лишь в общей форме возлагает обязанность оплаты этих работ на субъект хозяйственной деятельности, предоставляя право определить перечень продукции, объем, содержание и порядок оплаты работ по обязательной ее сертификации уполномоченным федеральным органам исполнительной власти. Конституционный Суд справедливо усматривает упречность этой нормы в том, что в силу ее неполноты и неопределенности органы исполнительной власти получают недопустимое усмотрение путем ведомственного нормотворчества вторгаться в регулирование основных прав и свобод. Согласно правовой позиции Конституционного Суда, неоднократно выраженной им (Постановления от 25 апреля 1995 года, 11 марта 1998 года, 16 марта 1998 года, 15 июня 1998 года и др.), признака неопределенности правовой нормы уже достаточно для ее дисквалификации во всех случаях, когда эта неопределенность влечет произвольное толкование закона правоприменителем, нарушающее конституционный принцип равенства (статья 19 Конституции Российской Федерации).
Произвольно толкуя свои полномочия, Правительство под предлогом сертификации постановлением oт 17 мая 1997 года N 601 не только ввело не предполагаемую законом обязательную маркировку определенных видов продукции марками учетной информации, но, по существу, придало иной смысл и знаку соответствия. Требование защищенности знаков и марок от подделок означало в данном случае нечто большее, чем просто технологию их изготовления. Тем самым существенно удорожалась стоимость продукции и товаров, снижалась их конкурентоспособность, вводились дополнительные обременения для субъектов хозяйственной деятельности в виде обязательных платежей за знаки и марки и иных расходов, связанных с процессом маркировки. За счет монополии на изготовление знаков и марок голографическим способом и их реализации Правительство намеревалось извлечь дополнительную финансовую прибыль помимо бюджетных средств для финансирования системы государственного учета и контроля за товарооборотом. И знаки соответствия и марки учетной информации играли в этом абсолютно идентичную роль, что косвенно признает и Конституционный Суд (абзац четвертый пункта 3 мотивировочной части Постановления). Кстати, во всех подзаконных нормативных актах знаки соответствия упоминаются в одном ряду с «учетной информацией к ним». Связанные с ними обязательные платежи приобретали характер парафискалитета. К контролю за выполнением новых требований привлекались также такие федеральные министерства и ведомства, как Минторг, МВД, ФСНП, отвечающие за иные вопросы, нежели соблюдение государственных стандартов и проблема качества товаров. Изменив тем самым целевое предназначение знака соответствия и присоединив к нему марку учетной информации, Правительство преследовало очевидные фискальные интересы.
Невозможность различной правовой оценки в отношении установления платы за знаки соответствия и за марки учетной информации наиболее убедительна при анализе природы этих платежей. Данный вопрос выдвигался заявителем в качестве основного аргумента неконституционности оспариваемой нормы и был в центре спора между сторонами в судебном заседании, однако в Постановлении Конституционного Суда по необъясненной причине оказался фигурой умолчания.
Для установления юридической природы платежа в данном случае важны его сущностные, а не внешние признаки, такие как форма установления, название, наличие или отсутствие его в перечне налогов и сборов или фактическое поступление в бюджетные или иные фонды.
В Постановлении от 11 ноября 1997 года Конституционный Суд Российской Федерации определил сущность налогового платежа как основанную на законе денежную форму отчуждения собственности с целью обеспечения расходов публичной власти, осуществляемую, в том числе, на началах обязательности, безвозвратности, индивидуальной безвозмездности. Анализ платежей, установленных постановлением Правительства в виде обязательного приобретения защищенных от подделок знаков соответствия и марок учетной информации, позволяет обнаружить все указанные сущностные признаки налоговых платежей.
Весьма важным для понимания природы этих платежей и обнаружения сферы налогового регулирования является прямое признание в нормативных актах фискальных интересов государства. Об этом прямо говорится в постановлении Правительства, где одной из целей введения маркирования товаров знаками соответствия с учетной информацией к ним, защищенными от подделок, названо привлечение дополнительных средств в доходную часть федерального бюджета. Аналогичная цель содержится и в постановлении Государственной Думы от 4 марта 1998 года «О неотложных мерах по введению маркирования товаров и продукции знаками соответствия, защищенными от подделок, и организации в Российской Федерации системы защиты и учета товаров и продукции, ценных бумаг и документов». Кроме того, из постановления Правительства усматривается, что оно намеревалось учитывать и, следовательно, использовать в интересах казны средства, поступающие от продажи знаков и марок (пункт 8), а также переложить часть бюджетных издержек по производству, учету и хранению знаков и обеспечению единой базы учетных данных о товарообороте на организации — изготовители защищенных знаков, выбираемые на основе конкурса (пункт 3).
Обязательный характер рассматриваемых платежей обусловлен императивным требованием маркировки именно тех товаров и продукции, которые подлежат обязательной сертификации. Это требование подкреплено угрозой государственно-правового принуждения в виде юридической ответственности, предусмотренной статьей 20 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг», пунктом 6 постановления Правительства от 17 мая 1997 года, статьей 171.1 УК Российской Федерации.
Обязательность приобретения знаков соответствия и марок учетной информации сопряжена также с безвозвратностью и индивидуальной безвозмездностью этих платежей. Сами по себе эти платежи не предоставляют предпринимателям какие-либо права, не преследуют цели удовлетворения их интересов и не являются компенсацией или эквивалентом каких-либо услуг. Характерно, что размеры этих платежей установлены отдельно от оплаты иных работ по сертификации продукции и товаров, не связаны с объемом и характером этих работ, а зависят лишь от количества единиц маркируемых товаров. Более того, не являясь объектом свободной продажи, знаки соответствия и марки учетной информации приобретаются не у частных лиц и организаций, а в органах, специально уполномоченных на их продажу, и лишь при предоставлении определенного перечня необходимых документов и последующего контроля налоговых органов, что также подтверждает их публичный характер и фискальную функцию. Таким образом, обязательная плата за знаки соответствия и марки учетной информации, защищенные от подделок, в контексте постановления Правительства Российской Федерации от 17 мая 1997 года и Инструкции о порядке маркирования имеет все сущностные признаки налоговых платежей.
Сам Закон Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг», и в частности оспариваемое положение пункта 2 статьи 16, не преследует фискальных целей, не устанавливает и, по смыслу закона, не может устанавливать какие-либо налоговые платежи либо делегировать их установление органам исполнительной власти. Иное толкование противоречило бы статье 57 Конституции Российской Федерации и правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации, выраженным в Постановлениях от 19 марта 1993 года, 4 апреля 1996 года, 8 февраля 1997 года, 1 апреля 1997 года, 11 ноября 1997 года и др., о том, что федеральные налоги и сборы следует считать законно установленными в смысле статьи 57 Конституции Российской Федерации только тогда, когда все существенные элементы налогового платежа установлены федеральным законодательным органом в форме федерального налогового закона с соблюдением конституционной процедуры принятия и введения закона в действие. Конституция Российской Федерации не предусматривает делегирования кому бы то ни было законодательных полномочий и исключает возможность установления налогов и обязательных отчислений, не предусмотренных налоговым законодательством, иными органами государственной власти всех уровней.
Следует отметить, что неконституционный характер последствий неадекватного истолкования оспариваемой нормы в актах органов исполнительной власти усугубляется еще и тем, что в целях изыскания финансовых средств на публичные расходы по контролю за товарооборотом на потребительском рынке к изготовлению знаков соответствия и марок учетной информации было привлечено закрытое акционерное общество «Спецзнак». Такое решение содержится, в частности, в указанном постановлении Государственной Думы от 4 марта 1998 года, принятом, кстати, вопреки ее конституционным полномочиям. ЗАО «Спецзнак» является монопольным производителем этой продукции и аккумулирует прибыль от этой деятельности в конечном итоге за счет потребителя маркируемой продукции. Таким образом было создано нечто вроде известной в истории налогообложения системы откупа или, как сказано в пояснительной записке Правительства Российской Федерации, «использована модель уполномоченного государством юридического лица, обладающего соответствующим финансовым потенциалом». Подобная частная фискальная система недопустима с точки зрения правовых представлений о единстве финансовой и налоговой систем и принципа финансирования государственных и публичных нужд только из государственной казны.
В какой области находится точка 15п 11
В УСТАВ (ОСНОВНОЙ ЗАКОН) КУРСКОЙ ОБЛАСТИ»
Именем Российской Федерации
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, А.Л. Кононова, В.О. Лучина, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
с участием представителей Государственной Думы как стороны, обратившейся с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации, — заместителя председателя Комитета Государственной Думы по вопросам местного самоуправления Н.А. Корнеевой и постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева,
руководствуясь статьей 125 (пункт «б» части 2) Конституции Российской Федерации, подпунктом «б» пункта 1 части первой статьи 3, пунктом 1 части второй статьи 21, статьями 36, 74, 84, 85 и 86 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений Устава (Основного Закона) Курской области в редакции Закона Курской области от 22 марта 1999 года «О внесении изменений и дополнений в Устав (Основной Закон) Курской области».
Заслушав сообщение судьи — докладчика Б.С. Эбзеева, объяснения представителей Государственной Думы, выступление полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации
1. Государственная Дума на основании Постановления от 24 июня 1999 года обратилась в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности положений Закона Курской области от 22 марта 1999 года «О внесении изменений и дополнений в Устав (Основной Закон) Курской области» и Закона Курской области от 22 марта 1999 года «Об отмене Закона Курской области от 15 августа 1996 года «О муниципальных образованиях Курской области».
Законом Курской области «О внесении изменений и дополнений в Устав (Основной Закон) Курской области» Устав был дополнен главой 4 «Органы государственной власти административно — территориальных единиц (районов)», а глава 18 «Общие принципы организации местного самоуправления» изложена в новой редакции. По мнению Государственной Думы, положения статей 15, 21 (пункты 2, 3 и 5), 81 (пункты 3 и 4), 82 (пункт 1), 84 (пункты 1 и 2), 85 (пункт 2), 89 и 90 Устава (Основного Закона) Курской области (в редакции от 22 марта 1999 года) противоречат положениям Конституции Российской Федерации о местном самоуправлении, о разграничении полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами, ряду иных конституционных положений.
Решая вопрос о принятии запроса Государственной Думы к рассмотрению, Конституционный Суд Российской Федерации установил, что положения статьи 15 Устава (Основного Закона) Курской области в редакции Закона Курской области от 22 марта 1999 года «О внесении изменений и дополнений в Устав (Основной Закон) Курской области», конкретизированные положениями его статьи 18 об отнесении к администрации района сельских и поселковых администраций (пункт 1) и об избрании главы района по представлению губернатора Курской области (пункт 2), а также положения статей 84 (пункт 2) и 85 (пункт 2) Устава (Основного Закона) Курской области являются аналогичными тем, которые ранее были предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации и в отношении которых им были вынесены сохраняющие свою силу Постановления от 1 февраля 1996 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава — Основного Закона Читинской области, от 24 января 1997 года по делу о проверке конституционности Закона Удмуртской Республики «О системе органов государственной власти в Удмуртской Республике» и от 15 января 1998 года по делу о проверке конституционности статей 80, 92, 93 и 94 Конституции Республики Коми и статьи 31 Закона Республики Коми «Об органах исполнительной власти в Республике Коми».
В связи с этим в определении от 4 ноября 1999 года N 165-О Конституционный Суд Российской Федерации указал, что положения статей 15, 84 (пункт 2) и 85 (пункт 2) Устава (Основного Закона) Курской области, как содержащие такие же нормы, какие ранее были признаны Конституционным Судом Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации, не должны применяться судами, другими органами и должностными лицами и подлежат отмене в установленном порядке, а запрос Государственной Думы в этой части не может быть принят к рассмотрению. В части, касающейся проверки конституционности Закона Курской области от 22 марта 1999 года «Об отмене Закона Курской области от 15 августа 1996 года «О муниципальных образованиях Курской области», начатое Конституционным Судом Российской Федерации производство было прекращено, поскольку с 17 июля 1999 года этот Закон утратил силу.
В части же, касающейся проверки конституционности положений статей 21 (пункты 2, 3 и 5), 81 (пункты 3 и 4), 82 (пункт 1), 84 (пункт 1), 89 и 90 Устава (Основного Закона) Курской области в редакции Закона Курской области от 22 марта 1999 года «О внесении изменений и дополнений в Устав (Основной Закон) Курской области», запрос был принят к рассмотрению. Именно эти положения и являются предметом рассмотрения по настоящему делу.
2. Согласно пункту 2 статьи 21 Устава (Основного Закона) Курской области органы государственной власти района вправе в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, законодательством Курской области делегировать отдельные свои полномочия органам местного самоуправления.
Между тем из статьи 132 (часть 2) Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что органы местного самоуправления могут наделяться законом отдельными государственными полномочиями с передачей необходимых для их осуществления материальных и финансовых средств, следует, в частности, что наделение органов местного самоуправления отдельными государственными полномочиями может осуществляться только законодателем — федеральным или законодателем субъекта Российской Федерации и только в форме закона с учетом установленного Конституцией Российской Федерации разграничения предметов ведения и полномочий Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (статьи 71, 72 и 73). В качестве одного из общих принципов организации местного самоуправления это требование закреплено и конкретизировано в Федеральном законе от 28 августа 1995 года «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (пункт 4 статьи 6).
Вопреки указанному конституционному требованию пункт 2 статьи 21 Устава (Основного Закона) Курской области предполагает, что соответствующие полномочия передаются органам местного самоуправления не законом, т.е. не в порядке осуществления субъектом Российской Федерации законодательных полномочий, а решением органов государственной власти района — районного Совета народных депутатов (который по своей природе и месту в системе публичной власти не может выступать в качестве законодательного органа) или районной администрации.
Таким образом, пункт 2 статьи 21 Устава (Основного Закона) Курской области не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статье 132 (часть 2).
3. Согласно пунктам 3 и 5 статьи 21 Устава (Основного Закона) Курской области органы местного самоуправления вправе в соответствии с решением представительного органа местного самоуправления или непосредственно населения на основании договора передавать часть своих полномочий органам государственной власти Курской области, а форма и порядок передачи полномочий органами местного самоуправления органам государственной власти Курской области определяются законодательством Курской области.
Между тем из прямого предписания статьи 130 (часть 1) Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что местное самоуправление обеспечивает самостоятельное решение населением вопросов местного значения, следует, что вопросы местного значения могут и должны решать именно органы местного самоуправления или население непосредственно, а не органы государственной власти. Такая правовая позиция была выражена Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлениях от 24 января 1997 года по делу о проверке конституционности Закона Удмуртской Республики «О системе органов государственной власти в Удмуртской Республике» и от 15 января 1998 года по делу о проверке конституционности статей 80, 92, 93 и 94 Конституции Республики Коми и статьи 31 Закона Республики Коми «Об органах исполнительной власти в Республике Коми». На органы же государственной власти возлагается обязанность создавать необходимые правовые, организационные, материально — финансовые и другие условия для становления и развития местного самоуправления и оказывать содействие населению в осуществлении права на местное самоуправление.
Статья 72 (пункт «н» части 1) Конституции Российской Федерации относит установление общих принципов организации местного самоуправления к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов, что позволяет субъекту Российской Федерации в пределах своих полномочий конкретизировать федеральное регулирование в данной области, если этому не препятствуют Конституция Российской Федерации и федеральные законы. Недопустимость же ограничения прав местного самоуправления и принадлежащих ему полномочий по вопросам местного значения составляет одну из основ конституционного статуса местного самоуправления (статьи 12 и 130; статья 132, часть 1; статья 133 Конституции Российской Федерации). В то же время она связана с регулированием прав и свобод человека и гражданина, относящимся к ведению Российской Федерации (пункт «в» статьи 71 Конституции Российской Федерации), поскольку любое такое ограничение непосредственно влияет на нормативно — правовое содержание и полноту права граждан на осуществление местного самоуправления. Именно поэтому в федеральном законодательстве отсутствует какое бы то ни было указание на возможность передачи органам государственной власти полномочий по вопросам местного значения.
Конституционный принцип самостоятельности местного самоуправления, в пределах своих полномочий обеспечивающего решение населением вопросов местного значения (статьи 12 и 130, часть 1, Конституции Российской Федерации), не может быть ограничен законодателем субъекта Российской Федерации (статья 76, часть 5, Конституции Российской Федерации). Положения же пунктов 3 и 5 статьи 21 Устава (Основного Закона) Курской области, по их буквальному смыслу, не исключают возможность передачи органам государственной власти Курской области полномочий по решению вопросов местного значения в любом объеме, что может не только ограничить вопреки требованиям статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации право граждан на осуществление местного самоуправления, но и поставить под угрозу само его существование на части территории Курской области.
Таким образом, пункт 3 статьи 21 и взаимосвязанный с ним пункт 5 статьи 21 Устава (Основного Закона) Курской области противоречат Конституции Российской Федерации, ее статьям 132 (часть 1) и 133.
Этим, однако, не исключается взаимодействие, в том числе на договорной основе, органов местного самоуправления и органов государственной власти Курской области для решения общих задач, непосредственно связанных с вопросами местного значения, в интересах населения муниципального образования.
4. Согласно пункту 3 статьи 81 Устава (Основного Закона) Курской области население вправе самостоятельно и добровольно через референдум решить вопрос о необходимости организации местного самоуправления на своей территории; согласно пункту 4 той же статьи в случае если население самостоятельно и добровольно отказалось от реализации права на организацию местного самоуправления, то на данной территории осуществляется государственная власть Курской области. В частности, исполнительную власть на территории муниципального образования в соответствии с находящимся во взаимосвязи с указанными положениями Устава (Основного Закона) Курской области пунктом 1 его статьи 18 осуществляют «сельские и поселковые администрации, входящие в единую систему органов исполнительной государственной власти Курской области».
Таким образом, положениями пунктов 3 и 4 статьи 81 Устава (Основного Закона) Курской области допускается упразднение местного самоуправления как такового на территории определенного муниципального образования и его замена органами государственной власти, если решение отказаться «от реализации права на организацию местного самоуправления» принято «самостоятельно и добровольно через референдум» большинством голосов населения данного муниципального образования, обладающего активным избирательным правом.
Между тем из статей 3 (часть 2) и 12 Конституции Российской Федерации следует, что местное самоуправление является необходимой формой осуществления власти народа и составляет одну из основ конституционного строя Российской Федерации. По смыслу статей 32 (часть 2), 130, 131 и 132 Конституции Российской Федерации, граждане имеют право на осуществление местного самоуправления и реализуют его путем референдума, выборов, иных форм прямого волеизъявления, через выборные и другие органы самоуправления.
Это означает, в частности, что граждане имеют право на участие — непосредственно или через своих представителей — в осуществлении публичной власти в рамках муниципального образования, причем как само муниципальное образование, так и право проживающих на его территории граждан на осуществление местного самоуправления возникают на основании Конституции Российской Федерации и закона, а не на основании волеизъявления населения муниципального образования.
Любое изменение территориальных основ местного самоуправления не может приводить к отказу от него. Возможность же полного упразднения местного самоуправления на определенной территории, предусмотренная пунктами 3 и 4 статьи 81 Устава (Основного Закона) Курской области, противоречит предписаниям Конституции Российской Федерации и федеральных законов об осуществлении местного самоуправления на всей территории Российской Федерации как необходимого элемента конституционного механизма народовластия и нарушает волю многонационального народа Российской Федерации, закрепленную в Конституции Российской Федерации (статья 3, части 1 и 2; статьи 12 и 131, часть 1).
Кроме того, установив, что в случае, если население отказалось от реализации на своей территории права на организацию местного самоуправления, на данной территории осуществляется государственная власть Курской области, законодатель Курской области исходил из возможности создания сельских и поселковых органов государственной власти. Между тем в Постановлениях от 24 января 1997 года по делу о проверке конституционности Закона Удмуртской Республики «О системе органов государственной власти в Удмуртской Республике» и от 15 января 1998 года по делу о проверке конституционности статей 80, 92, 93 и 94 Конституции Республики Коми и статьи 31 Закона Республики Коми «Об органах исполнительной власти в Республике Коми» Конституционный Суд Российской Федерации констатировал, что территориальные органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации могут создаваться в административно — территориальных единицах, непосредственно входящих согласно конституции (уставу) субъекта Российской Федерации в его состав. Из этой правовой позиции следует, что в территориальных единицах, непосредственно не входящих в состав Курской области (город, слобода, село, поселок), органы государственной власти — в силу требований Конституции Российской Федерации — создаваться не могут; на указанных территориях должно осуществляться местное самоуправление.
Таким образом, пункты 3 и 4 статьи 81 Устава (Основного Закона) Курской области не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 3 (часть 2), 12, 32 (часть 2), 130, 131 и 133.
Этим, однако, не ставится под сомнение право населения в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными законами и не противоречащими им законами Курской области в установленном порядке самостоятельно определять территориальные основы местного самоуправления при условии соблюдения вытекающих из Конституции Российской Федерации требований об осуществлении местного самоуправления на всей территории Российской Федерации.
5. Согласно пункту 1 статьи 82 Устава (Основного Закона) Курской области основными принципами, влияющими на выбор территории муниципального образования, являются: определение территориального устройства исходя из максимальной эффективности решения социально — экономических вопросов местного значения; наличие территориального коллектива, объединенного общими интересами, связанными с местом проживания; наличие производственной, коммуникационной и социальной инфраструктур, обеспечивающих решение вопросов областного и местного значения; пространственная и временная доступность услуг, предоставляемых муниципальными органами и организациями населению; наличие материально — финансовых ресурсов для осуществления деятельности органов местного самоуправления и обеспечения государственных минимальных социальных стандартов жителям муниципального образования.
В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации признается и гарантируется местное самоуправление; местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно; органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти (статья 12); установление общих принципов организации местного самоуправления находится в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов (статья 72, пункт «н» части 1); по предметам совместного ведения издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации (статья 76, часть 2).
Из указанных положений Конституции Российской Федерации, конкретизированных в Федеральном законе от 28 августа 1995 года «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (пункт 11 статьи 5, пункт 3 статьи 13), во взаимосвязи с другими ее предписаниями, регулирующими федеративное устройство и разграничение предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами (статья 1, часть 1; статья 5, части 2 и 3; статья 11, части 2 и 3; статьи 71, 72 и 73), вытекает, что субъект Российской Федерации вправе определять порядок образования, объединения, преобразования или упразднения муниципальных образований, установления и изменения их границ и наименований.
Упорядочение данного процесса, в том числе путем установления в учредительном акте субъекта Российской Федерации не противоречащих Конституции Российской Федерации и федеральным законам принципов, влияющих на выбор территории муниципального образования, само по себе не может рассматриваться как нарушение Конституции Российской Федерации, если такие принципы не являются ограничительными условиями организации и осуществления местного самоуправления.
Между тем установленные в пункте 1 статьи 82 Устава (Основного Закона) Курской области основные принципы в силу неопределенности содержания допускают их интерпретацию в качестве условий, ограничивающих по усмотрению органов государственной власти Курской области и вопреки волеизъявлению населения, выбор территории, на которой осуществляется местное самоуправление. Тем самым реализация предписания Конституции Российской Федерации, гарантирующего осуществление местного самоуправления на всей территории Российской Федерации, может быть поставлена в зависимость от произвольного усмотрения органов государственной власти субъекта Российской Федерации.
Таким образом, пункт 1 статьи 82 Устава (Основного Закона) Курской области не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 3 (часть 2), 12, 32 (части 1 и 2), 55 (часть 3) и 131 (часть 1).
6. Согласно пункту 1 статьи 84 Устава (Основного Закона) Курской области представительный орган местного самоуправления состоит из депутатов, избираемых в соответствии с федеральными законами и законами Курской области сроком на 5 лет на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании.
Регулирование прав и свобод человека и гражданина, включая избирательные права, отнесено Конституцией Российской Федерации к ведению Российской Федерации (статья 71, пункт «в»), а установление общих принципов организации местного самоуправления — к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов (статья 72, пункт «н» части 1). При этом Конституция Российской Федерации непосредственно закрепляет, что население муниципального образования самостоятельно определяет структуру органов местного самоуправления (статьи 12 и 131, часть 1), а следовательно, организацию представительных органов местного самоуправления и определение периодичности их выборов.
Данное конституционное предписание конкретизировано принятыми в соответствии со статьей 76 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации Федеральными законами от 19 сентября 1997 года «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (пункты 1 и 2 статьи 8) и от 28 августа 1995 года «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (подпункт 6 пункта 1 статьи 8), согласно которым срок полномочий представительных органов местного самоуправления и их депутатов, членов других выборных органов местного самоуправления, выборных должностных лиц местного самоуправления устанавливается уставом соответствующего муниципального образования и не может быть менее двух и более пяти лет.
Из этого следует, что установление органами государственной власти субъектов Российской Федерации сроков полномочий представительных органов местного самоуправления недопустимо.
Таким образом, пункт 1 статьи 84 Устава (Основного Закона) Курской области в части, касающейся установления пятилетнего срока полномочий депутатов представительного органа местного самоуправления, лишает муниципальные образования Курской области права самостоятельно в своих уставах с соблюдением основ конституционного строя Российской Федерации и в определенных федеральными законами пределах устанавливать сроки полномочий представительных органов местного самоуправления и их депутатов, что не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 12, 130 (часть 1) и 131 (часть 1).
7. В запросе оспаривается конституционность положений статей 89 и 90 Устава (Основного Закона) Курской области, в соответствии с которыми Курская областная Дума, губернатор Курской области, а также уполномоченные ими органы и должностные лица осуществляют государственный контроль за деятельностью органов местного самоуправления (пункт 1 статьи 89), включая контроль за целесообразностью использования средств, материальных ресурсов, собственности, переданной муниципальному образованию государственной властью Курской области (пункт 3 статьи 89); любой государственный контроль за деятельностью органов местного самоуправления может осуществляться только в порядке и в случаях, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, законами области, и должен осуществляться с соблюдением соразмерности между степенью вмешательства контролирующего органа и значимостью интересов, которые он намерен защищать (пункты 2 и 4 статьи 89); органы государственной власти Курской области — Курская областная Дума, губернатор Курской области, районные Советы народных депутатов, главы администраций районов вправе требовать отмены или приведения в соответствие с действующим законодательством опротестованного акта органа местного самоуправления (статья 90).
Как указывает заявитель, в Конституции Российской Федерации предусмотрен только один случай контроля за местным самоуправлением — контроль за реализацией органами местного самоуправления переданных им государственных полномочий, в иных случаях за деятельностью органов местного самоуправления допускается только судебный контроль. По мнению заявителя, оспариваемые положения статей 89 и 90 Устава (Основного Закона) Курской области противоречат требованию статей 130, 131 и 133 Конституции Российской Федерации о самостоятельности местного самоуправления, а также не соответствуют ее статье 10, поскольку предусматривают вмешательство в сферу судебной власти органов иных ветвей власти.
Из закрепленного в статье 15 (часть 2) Конституции Российской Федерации принципа, в силу которого органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы, во взаимосвязи с предписаниями, содержащимися в статьях 1 (часть 1), 3 (часть 2), 5 (часть 2), 12, 15 (часть 1), 66 (части 1 и 2), 76, 130, 131, 132 и 133 Конституции Российской Федерации, вытекает, что деятельность органов местного самоуправления должна соответствовать Конституции Российской Федерации и основанным на ней нормативным актам.
Конституция Российской Федерации прямо предусматривает подконтрольность государству реализации органами местного самоуправления переданных им государственных полномочий и предполагает контроль за законностью при решении ими вопросов местного значения, т.е. при осуществлении собственно полномочий местного самоуправления (статья 132, часть 2; статья 15, часть 2). Формы и способы такого контроля, его механизм и порядок осуществления не могут нарушать гарантии самостоятельности местного самоуправления, установленные Конституцией Российской Федерации и принятыми в соответствии с нею федеральными законами, и противоречить принципу разделения властей. Тем самым в такой сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, как обеспечение законности (статья 72, пункт «б» части 1), устанавливаются пределы полномочий субъекта Российской Федерации в контроле за законностью при осуществлении местного самоуправления, рамки которого в соответствии с Конституцией Российской Федерации конкретизируются Федеральным законом от 28 августа 1995 года «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (глава VII), другими федеральными законами.
Между тем пунктом 1 статьи 89 Устава (Основного Закона) Курской области государственный контроль за деятельностью органов местного самоуправления провозглашается как общий принцип отношений между органами государственной власти Курской области и муниципальными образованиями. При этом пределы, формы и порядок его осуществления однозначно не определены, как не определен и перечень осуществляющих его органов и должностных лиц. Кроме того, государственный контроль, по буквальному смыслу пункта 1 статьи 89, может осуществляться не только за законностью деятельности органов местного самоуправления, а в соответствии с положением пункта 3 той же статьи он преследует цель обеспечения соблюдения законности и конституционных принципов лишь «как правило». Тем самым указанные положения исходят из допустимости государственного контроля за деятельностью органов местного самоуправления с точки зрения ее целесообразности, причем без установления каких-либо пределов такого контроля.
При оценке же конституционности другого положения пункта 3 статьи 89, предусматривающего государственный контроль за целесообразностью использования средств, материальных ресурсов, собственности, переданной муниципальному образованию государственной властью Курской области, необходимо учитывать, что формирование материально — финансовой базы местного самоуправления в Российской Федерации осуществлялось, как правило, в результате передачи того или иного имущества местному самоуправлению в собственность органами государственной власти в процессе разграничения государственной собственности на федеральную, собственность субъектов Российской Федерации и муниципальную; денежные средства могут поступать в бюджеты муниципальных образований и из бюджетов субъектов Российской Федерации, в том числе без указания их целевого назначения.
Следовательно, пункт 3 статьи 89 Устава (Основного Закона) Курской области, оцениваемый в единстве с ее пунктами 1 и 2, не исключает установление фактически неограниченного контроля за деятельностью органов местного самоуправления в Курской области с точки зрения ее целесообразности, что означает посягательство на самостоятельность местного самоуправления в решении населением вопросов местного значения, владения, пользования и распоряжения муниципальной собственностью.
Произвольный характер государственного контроля за деятельностью органов местного самоуправления подтверждается также пунктом 4 статьи 89 Устава (Основного Закона) Курской области, который не только прямо допускает вмешательство в их деятельность, но и позволяет контролирующему органу самому определять степень соразмерности такого вмешательства значимости охраняемых интересов, при том что пунктом 1 той же статьи установлен неопределенный круг органов государственной власти и должностных лиц, осуществляющих контроль за деятельностью органов местного самоуправления.
Подобная интерпретация положений статьи 89 Устава (Основного Закона) Курской области, допускаемая их буквальным содержанием, противоречит конституционному определению пределов и способов контроля государства за деятельностью органов местного самоуправления и в силу этого не соответствует статьям 130 (часть 1), 132 (части 1 и 2) и 133 Конституции Российской Федерации.
Эти предписания Конституции Российской Федерации нарушаются и находящимся в системной связи с положениями статьи 89 Устава (Основного Закона) Курской области положением его статьи 90 о праве органов государственной власти Курской области «потребовать отмены или приведения в соответствие с действующим законодательством опротестованного акта органа местного самоуправления», допускающим не опосредованные судебным контролем отмену или изменение органами государственной власти Курской области незаконных, по их мнению, актов органов местного самоуправления либо не установленные федеральным законом способы привлечения к ответственности органов местного самоуправления и их должностных лиц. Оно может также трактоваться как позволяющее органам государственной власти субъекта Российской Федерации принимать самостоятельные решения, прекращающие или приостанавливающие действие либо влекущие невозможность применения актов органов местного самоуправления, чем нарушаются конституционные гарантии местного самоуправления, включая право на судебную защиту, и принцип разделения властей (статьи 10, 12, 130, 131, 132 и 133 Конституции Российской Федерации).
На оценку конституционности оспариваемых норм не влияет и то, что отдельные положения пунктов 3 и 4 статьи 89 Устава (Основного Закона) Курской области, по существу, воспроизводят положения пунктов 2 и 3 статьи 8 Европейской хартии о местном самоуправлении (ратифицирована Российской Федерацией 11 апреля 1998 года), устанавливающей минимальные гарантии самостоятельности местного самоуправления. Конституция Российской Федерации и федеральные законы закрепляют более высокий, чем это предусмотрено международными обязательствами России, уровень гарантий самостоятельности местного самоуправления, который субъекты Российской Федерации не вправе занижать или ограничивать.
Таким образом, положения статей 89 и 90 Устава (Основного Закона) Курской области в их взаимосвязи не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 12, 130 (часть 1), 132 и 133, в той мере, в какой они создают возможность произвольного расширения пределов государственного контроля за деятельностью органов местного самоуправления при решении ими вопросов местного значения, а именно:
допускают государственный контроль за деятельностью органов местного самоуправления с точки зрения целесообразности принимаемых ими решений по вопросам местного значения, в том числе за целесообразностью использования муниципальной собственности и материальных ресурсов;
предполагают возможность государственного контроля со стороны неопределенного круга органов государственной власти Курской области и их должностных лиц;
не исключают не опосредованное судебными процедурами воздействие на органы местного самоуправления, направленное на отмену, изменение или приостановление действия принятых ими правовых актов.
Из этого, однако, не следует, что контроль за законностью в деятельности местного самоуправления не могут осуществлять управомоченные на это Конституцией Российской Федерации и федеральным законом органы государственной власти, которые, в частности, вправе обращаться к органу местного самоуправления, принявшему, по их мнению, не соответствующий Конституции Российской Федерации, федеральным законам и законам субъекта Российской Федерации акт, с предложением о приведении его в соответствие с законодательством, поскольку такое обращение не означает прекращения или приостановления действия соответствующего акта, не исключает судебный контроль и не ограничивает для местного самоуправления гарантии судебной защиты.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75 и 87 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации
1. Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статье 132 (часть 2), пункт 2 статьи 21 Устава (Основного Закона) Курской области, поскольку он допускает передачу органам местного самоуправления отдельных государственных полномочий не законом, а решением органа государственной власти района.
2. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 132 (часть 1) и 133, положения пунктов 3 и 5 статьи 21 Устава (Основного Закона) Курской области, поскольку они допускают передачу органам государственной власти полномочий, которые должны осуществляться только органами местного самоуправления или населением муниципального образования непосредственно.
3. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 3 (часть 2), 12, 32 (часть 2), 130, 131 и 133, положения пунктов 3 и 4 статьи 81 Устава (Основного Закона) Курской области, предусматривающие возможность для населения муниципального образования через референдум большинством голосов отказаться от реализации права на организацию местного самоуправления, поскольку тем самым допускается прекращение осуществления местного самоуправления на части территории субъекта Российской Федерации.
4. Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 3 (часть 2), 12, 32 (части 1 и 2), 55 (часть 3) и 131 (часть 1), пункт 1 статьи 82 Устава (Основного Закона) Курской области, поскольку его положения вводят дополнительные условия организации и осуществления местного самоуправления в Курской области, которые допускают произвольное истолкование и ограничивают реализацию права граждан на осуществление местного самоуправления на определенной территории Курской области по усмотрению органов государственной власти Курской области.
5. Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 12, 130 (часть 1) и 131 (часть 1), положение пункта 1 статьи 84 Устава (Основного Закона) Курской области, устанавливающее пятилетний срок полномочий депутатов представительных органов местного самоуправления Курской области, поскольку срок полномочий выборных органов и должностных лиц местного самоуправления определяется в соответствии с федеральным законом в уставах муниципальных образований.
6. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 12, 130 (часть 1), 132 (часть 1) и 133, положения статей 89 и 90 Устава (Основного Закона) Курской области об осуществлении государственного контроля за деятельностью органов местного самоуправления в той мере, в какой они создают возможность произвольного расширения пределов государственного контроля за деятельностью органов местного самоуправления по решению ими вопросов местного значения.
7. В соответствии с частью второй статьи 87 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» все положения нормативных актов Курской области, которые основаны на признанных настоящим Постановлением не соответствующими Конституции Российской Федерации положениях Устава (Основного Закона) Курской области либо воспроизводят их, а также положения всех других нормативных актов в Российской Федерации, воспроизводящие или содержащие такие же положения, какие настоящим Постановлением признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами и подлежат отмене в установленном порядке.
8. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
9. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Собрании законодательства Российской Федерации», «Российской газете» и официальных изданиях органов государственной власти Курской области. Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».